О прогулках на свежем воздухе

Морозный воздух намного лучше теплого и насыщает организм кислородом. Пусть для вас это станет мотивацией гулять чаще и дольше .

Здравствуйте, я мама дошкольника. Очень люблю прогулки на свежем воздухе, и мне лениво гулять на детских площадках.

Мы живем в столице, и с рождением ребенка поняли, что живем в окружении лесов (за неделю наши тропы для прогулки могут ни разу не повториться), большого парка и камерного ботанического сада.

И здесь я бы хотела поделиться опытом максимального пребывания на свежем воздухе.

Максимально – это когда все встречи переносятся на улицу.
А прогулка – 2-4 часа до дневного сна и 2 часа после.

Любое время года прекрасно для прогулки.
Важно легко, удобно и функционально (об этом ждите отельную статью) одеться/обуться, взять перекус и чай.

Лес – пространство, где женщине-матери можно возобновить свой ресурс. Природа напитывает, наполняет внутренними соками. Это очень важно, особенно мамам совсем маленьких, которые большую часть своего времени в силу возраста сконцентрированы на «я и ребенок». Природа помогает эмоционально не выгореть.

Лес – пространство для малышей-«тоддлеров», которые уже ходят, бегают и открывают для себя этот мир.

Пространство – в идеале полянка с холмами, поваленные бревна, водоем (озеро, ручеек, источник) – дети в природе растворяются. Такое место мгновенно приглашает к игре.

(Там, где не проедет коляска, если вы ею пользуетесь, помощником может стать эрго-рюкзак. )

Ниже – о нашем опыте совместного времяпрепровождения.

В приоритете самостоятельная свободная игра, но порой импульс взрослого может дать направление.

Мы часто гуляем в компании одновозростных друзей (заранее договорившись), и нашими подружками, семьей из трех девочек.

 

Зима

Снежная.

Берем три сменки варежек, даже если на ребенке непромокаемые краги на овчине.

Туристическую сидушку – для привалов с чаеванием и копанием снега на коленках.

Что-нибудь для копания (чаще всего это детская лопатка или половник из старого кухонного набора).

Чай в термосе (клюква/облепиха/калина/мята/шиповник с корицей и медом).

Перекус: пастила, сухофрукты, орехи, медовые драже. Хлебобулочного стараюсь избегать. Свежие фрукты зимой довольно быстро остужаются, заменяю их на сухофрукты.

Что можно делать?

Время заботы.

Сделать тыквенные кормушки, развесить их и периодически наведоваться к ним, пополняя.

Кормить уток у озера. В 10 утра они такие голодные! Выходят из озера все! Оптимально, если переводить в деньги, – перловка. Недорого, питательно для уток и хорошо для массажа рук.

Берем грецкие орешки для белок. Если прислушаться, можно услышать птиц, которые не против подкрепиться.
Так, в нашем парке мы нашли три точки, где синички с поползнями кушают с рук. Это так прекрасно! Доверие с обеих сторон и общение.

Взять льдянку, санки и наспускаться с горок. Для околошкольников – пройтись на лыжах.

Вместе сделать юрту.

В лесу поискать следы маленьких зверьков. Их много, и интересно рассмотреть, куда ведут.

Договориться с другом, у которого большая собака, покатать на санках. Море удовольствия!

Зима настолько прекрасное время для улицы, что мы делали детский двухчасовой день рождения в морозные –5° С в лесу. Все наши маленькие гости пришли, не было таких, чьи родители посчитали, что слишком холодно. Мы вместе здорово поводили хороводы, поскатывались с горок, развесили кормушки, поели пирог с чаем, обменялись подарками.

 

Из книги «Тайны мозга вашего ребенка»:

«Практический совет: игры на свежем воздухе улучшают зрение.

Стереотип умного очкарика имеет некоторую фактическую основу. Миопия, или близорукость, одновременно является наследуемой (с вероятностью около 80%) и притом сильно зависит от влияния прижизненных условий. Ее можно считать примером сложного взаимодействия между генами и окружающей средой. Миопия возникает, когда глазная линза (хрусталик) фокусирует изображение перед сетчаткой, а не на ней, отчего далекие объекты кажутся размытыми. Частота ее возникновения колеблется в очень широких пределах, от 2–5% у жителей Соломоновых островов в 1960‑е годы до 90–95% у современных китайских студентов в Сингапуре. Во многих странах она значительно возросла за последние несколько десятилетий. В Израиле 20% молодых людей в 1990 году страдали близорукостью, а в 2002 году их количество увеличилось до 28%. Сходным образом в США число случаев миопии увеличилось с 25% в начале 1970‑х годов до 42% в начале 2000‑х годов. Эти перемены происходили так быстро, что объяснение не могло быть только генетическим; здесь должны были участвовать внешние факторы.

Когда глаза вашего ребенка растут, расстояние между зрачком и сетчаткой должно соответствовать фокусирующей силе хрусталика, чтобы изображение на сетчатке было четким. Если это расстояние неправильное, развивается близорукость или дальнозоркость. На основе экспериментов над животными мы знаем, что этот процесс направляет зрительный опыт.

Дети, которые проводят больше времени на свежем воздухе, менее подвержены развитию близорукости. В одном исследовании приводили сравнение 6‑летних и 7‑летних детей китайского происхождения, живущих в Сиднее, с другими детьми, живущими в Сингапуре. Риск развития близорукости в Сиднее был более чем в 8 раз ниже (3%), чем в Сингапуре (29,1%), несмотря на сходные показатели миопии у родителей (примерно 70% как минимум у одного из родителей). Сиднейские дети в среднем проводили на свежем воздухе до 14 часов в неделю по сравнению с 3 часами в неделю у их сингапурских сверстников.

Не имеет особого значения, чем занимаются дети, когда они находятся на улице. Одно проведенное в США исследование показало, что 2 часа в день на свежем воздухе снижают риск развития миопии примерно в 4 раза (по сравнению с 1 часом или еще меньше). Занятия спортом в помещении не влияют на развитие зрения. Спортивные занятия на улице имеют более сильный защитный эффект для детей с двумя близорукими родителями, чем для детей родителей с нормальным зрением; это показывает, что гены, связанные с развитием близорукости, модифицируют чувствительность детей к внешним факторам.

Исследователи не знают точно, почему пребывание на свежем воздухе защищает детей от развития миопии. Одно возможное объяснение таково. Яркий дневной свет более эффективен для формирования правильного расстояния между зрачком и сетчаткой.Поскольку наш мозг формировался в условиях, когда каждый ребенок ежедневно проводил много часов на улице, неудивительно, что наши глаза в своем развитии пользуются преимуществом этого опыта. Современный образ жизни может приводить к другим неожиданным последствиям в этом отношении, поскольку мозг вынужден приспосабливаться к миру, сильно отличающемуся о того, в котором возникли наши гены».

Перечень занятий – как идеи. Вы можете пробовать подбирать то, что посильно по возрасту вашего ребенка.

 

Весна

Весной природа просыпается, а с нею просыпаются и птицы. Слушаем пение птиц. Лес оживает и начиет петь. Целый хор!
Наша семья больше всего любит слушать дроздов (такие черные птицы с оранжевыми клювами).

Как только начинает таять снег и внутренние соки земли просыпаются – приходит время ручейков, наблюдения за ними и пускания корабликов. Сильные потоки уносят их далеко.

Весной в самом начале марта в нашем камерном бесплатном (!) ботаническом саду цветут подснежники и пролески.

Cпустя неделю в лесу начинает просыпаться природа. За месяц мы наблюдаем смену трех поколений цветочных ковров.

Ранней весной мы с деткой ходим к старым дубам и у их подножья собираем ранную кропиву на суп и котлеты (нарезанная кропива, цельнозерновая мука, 2 яйца и поджарить на топленом масле-гхи).

 

Несколько раз нам посчасливилось встретить настоящего зайца и однажды птичье гнездо. Вначале оно было пустым и мы каждый день ходили по этой тропе и очень аккуратно заглядывали, чтобы не оставить свой запах. Через неделю там было шесть голубеньких маленьких яичек. Живой пример накануне Пасхи.

Мы наблюдаем за деревьями. Замечаем, какие из них уже проснулись, а кто любит поспать.

Лес и окололесная зона – это прекрасная детская площадка с каскадом озер и рвами, неглубокими и достойными игр.

Часто на опушках есть грунтовые велотреки, по которым очень здорово побегать. Найти ручеек и… просто раствориться в игре. По моим наблюдениям, игры у воды делают детей спокойными.

Пикниковать.

Большие поваленные деревья – балансеры, хорошая возможность испытать свои силы. Стать ловчее.

Прочувствовать одно из важных и базовых чувств, о которых писал Штайнер – «чувство собственного движения».

Взять колесный транспорт и покататься. В вечернее время берем с собой налобники (фонарик на лоб).

 

Лето

Мы просто гуляем по тропам.

К воде: к озеру, к копанке (их в нашем лесу целых три), если можно купаться – купаться, если нежелательно – ковыряться в влажном песке.

Насобирать цветы и сделать венок.

Находить и засушивать цветение на зиму.

Погулять по яблочному саду и собрать яблоки на шарлотку.

Игры в лошадку (скакать на палке; подмышкам подвязать веревку – один наездник, другой – сама лошадка; управлять, напрявляя поводья влево и вправо) – такие игры вместе с пением обогащают дорогу, а порой помогают уставшим маленьким путешественникам и дойти до выхода из леса.

Петь; для редких гостей леса – кричать, здесь можно.

Игры в мяч.

Находить норы.

Наблюдать за муравейниками.

Рассматривать строение цветов и растений.

Взять большую подстилку, расположиться и делать поделки. Чаще всего в моем взрослом рюкзаке есть бечевка, ножницы и клей-карандаш.

Запустить воздушного змея.

Выдувать мыльные пузыри.

Наблюдать, как солнышко ложится спать.

И слушать хоровое пенье лягушек в пруду. И пение кузнечиков в траве.

 

Осень

Петь засыпальные песни деревьям.

Наблюдать за тем, как меняется окрас листьев, и собирать понравившиеся.

Дома из них сделать мобиль.

Собирать грибы, материалы для домашних поделок (ягоды, листья, необычной формы ветки).

В природе можно найти бесценный развивающий материал:
песок, кору, шишки, желуди, необычной формы палки.

В музее игрушек мира была названа лучшая игрушка всех времен. Это палка. Сегодня палка – волшебная, завтра – копье, послезавтра – лошадка. Простые вещи – предмет безграничных фантазий.

«…Мы начали, наконец, понимать, что самая лучшая игровая площадка на открытом воздухе – это кусочек естественной природы, там, где изгибы холмов, таинственные заросли кустов и высокая трава призывают детей. Посмотрите, достаточно ли естественных препятствий и материалов для игры, хороших палок для копания и построек, тяжелых плоских пней, камней и тому подобного. Для ваших пяти-шестилеток должны быть деревья, чтобы забираться на них, – есть ли среди них деревья с крепкими нижними ветками? Если вы подумаете о мерах безопасности, вспомните старую поговорку: “Сломанная кость лучше, чем сломанный дух”».

Из книги «Небеса на Земле» Шарифа Оппенхаймера

В лесу, за время наших прогулок, мы находили:

  • дерево-дракона, да-да, самое настоящее,
  • дерево-бивни мамонта,
  • самых настоящих коз, которых хозяин с удовольствием разрешает кормить яблоками (нас выручают заготовленные перекусы),
  • белого коня (наверное, единственный свободно пасущийся, у которого есть хозяин и свой хлев в столице!),
  • ферму пони, на которой можно кормить пони. По дороге собрав для них травы. Сколько удовольствия во время сбора и кормежки! Пережитое как эмоция затем еще неделю отражается в домашних играх и рисунках.

Посмотреть на выпас коров. Есть еще такие места в столице. 🙂

Найти место обитания черепах и настоящее болото (выглядит сказочно – окресности Китаева).

Лесные пещеры.

Монастырские пряники.

Послушать звон монастырских колоколов (если знать расписание – в Голосеевсом монастыре).

Через щель в заборе понаблюдать за пчелиными ульями (факультет Бджолярства при Университете биоресурсов).

Найти и рассмотреть лисью нору.

Найти место цветения магнолий и покормить черных лебедей (Выставочный центр).

Увидеть днепровских чаек.

И озерных курочек (на лапках нет перепонок, как у уток).

 

По тропам дойти до обсерватории (рядом с Пироговом) и договориться понаблюдать за звездами и луной вечером (луна – как большой кусок сыра :)).

Из приятных постпрогулочных бонусов – после таких прогулок малышам сладко спится. 

 

Время заварить травяной чай, одеться по погоде и идти на прогулку!

Сікстинська Мадонна

Незалежно від того, вірите ви у Різдво чи ні, щороку Немовля народжується
на Землі. Новаліс

Погляньте на репродукції Мадонн Рафаеля: «Мадонни Темпі», «Мадонни дель Грандука», «Мадонни Конестабіле»… Ви побачите те, що рятує світ: матір і дитину.

Спокоєм, любов’ю наповнені ці зображення.

Але яскравою недосяжною зіркою сяє над ними велична «Сікстинська Мадонна».

«Сікстинська Мадонна» – це та картина, у якій ми бачимо не чисто зовнішній, повсякденно-побутовий зв’язок матері і дитини, а найбільш тісний, внутрішній, інтимний і глибокий. Плащ, що розвівається вітром, тільки посилює враження від ніжної, дбайливої букви «Б», душевно і фізично утворюваної Матір’ю навколо Немовляти.


Картина вражає – відчуваючи глибину внутрішнього зв’язку між Мадонною і Немовлям, ми так само чітко відчуваємо знання Матері про все, що має статися, і усвідомлення нею власної місії. У Її жестах, обличчі, очах – надрив, але біль зливається воєдино з розумінням: «Інакше просто не може бути». У спрямованих прямо на нас великих очах відчувається внутрішнє: «Для вас несу Дитину, люди». А в обличчі – знання про все. Дивиться на нас і в той же час кудись повз нас – у простір, у майбутнє. Вона бачить, вона передчуває, вона знає.

І дарує нам прощення. І дбайливо притискаючи і захищаючи Дитя своєю любов’ю, несе Його до нас із небес.

У цьому – не стороння воля. Вона несе Дитину туди, куди Немовля прагне усією своєю суттю, куди внутрішньо, цілеспрямовано, споконвічно звернений Його погляд – до людей.
Це – Його воля. Його погляд – ви­пробування для нас, друзі.

Вона дивиться на нас і у майбутнє. Він дивиться на нас – і в глибину нас.

Хіба в Її погляді, у баченні майбутньо­го своєї дитини – не суть материнства? Хіба в Його погляді – вимогливому, всепроникаючому, все знаючому і все розуміючому – не суть зішестя з небес?

Погляд, що прощає й розуміє…
Погляд, що все бачить і всюди проникає…
Два прямих погляди.

Дитина і Мати – і цього немає більше на жодній картині Рафаеля – вони обидва дивляться на нас. Пригадайте: очі, спрямовані прямо на тебе, – адже це звертання: «Ти…». І в цьому – конкретне питання до кожної людини, конкретна значимість події для кожного. «Ти…»

Дві ледь нахилені одна до одної голови й звернені до нас погляди. У них немає ні докору, ні осуду. У них є чистота божественного розуміння. Чистий і глибокий зв’язок матері і немовляти не тільки між собою. Вони не відштовхують нас. Вони прагнуть так само внутрішньо, чисто пов’язатися з нами. Вони прямо дивляться на нас. Вони звертаються: «Ти…»

Ця любов, обійнята буквою «Б», іде до нас, оточена промінням сяючого сонячного світла. З Їх наближенням і ми стаємо ближчими до неба: щільна завіса, що відокремлює земне від небесного, – розсунулася. І кожен відчуває, як очищується його душа при погляді на Матір і Немовля.

Ми бачимо гармонію злагодженого сходження з небес Чистоти – назустріч нам, людям. Мати і Немовля йдуть не до святих, що зустрічають їх, не до ангелів внизу картини – вони йдуть конкретно до кожного з нас. Вони звертаються: «Ти…»

Ця картина – не докір людині. Ця картина – віра в неї.

У тридцять років написав її Рафаель. У віці, коли Містерію Ісуса змінює Містерія Христа. Це велике усвідомлення вміщує в себе картина. У ній – Божественне Світло.

 
Вперше опубліковано в газеті «Дитина»
№10, 1999

Різдвяна вистава для дитячого садка

Вистава для дитячого садка

Ця невеличка різдвяна гра, складена з пісень, віршів та перехідних текстів, не є тією сценічною виставою, де дітям роздають ролі. Дорослий співає і говорить сам, супроводжуючи слова рухами, а діти в костюмах за власним бажанням співають і говорять разом із ним. Дорослий також рухається з дітьми і виконує всі жести. Наприклад, ангели з власної ініціативи можуть говорити разом із пастухами, складаючи долоні, в той час як останні схиляються біля ясел. Уся гра відбувається через наслідування слів та рухів дорослого. Гра не повинна заучуватись. Дуже важливо також підготувати до неї батьків. Вони повинні усвідомити, що в цей особливий день не гратимуть щось для дітей, а будуть співучасниками дійства. Вони сидять великим півколом навколо дітей і співають пісні. Дехто може грати на лірах чи дитячих арфах. Вони повинні спостерігати за грою в цілому, не фіксуючи погляду на певній дитині, щоб не заважати їй.

Одяг для гри

Марія – червоне плаття та синій плащ.

Йосип – коричневий плащ, капелюх, посох, ліхтар.

Волик – коричнево-червона хустка.

Ослик – синя хустка.

Ангели – тонкі жовті хустинки (під час свята жовті або білі плаття та хустинки зі стрічкою, зав’язаною навколо голови).

Ангел із зіркою – жовте чи біле плаття, корона з п’ятикутною зіркою, довга дерев’яна паличка з шестикутною зіркою.

Пастухи – кольорові хустинки, капелюхи.

Дари – овеча вовна, глечик (чурбачок), ягнятко. Дарів повинно бути стільки, щоб кожен пастух міг щось подарувати.

Хід гри

Спочатку бажано поставити стільці, ясла та стіл для дарів і покласти напоготові хустки. Після переодягання кожна дитина сідає на відповідне місце. Коли всі переодягнулися, один з ангелів отримав зірку, другий – «немовлятко», Йосип – посох та ліхтар, всі ангели підводяться, рушають до «домівки ангелів» і зупиняються в такому порядку: ангел із зіркою попереду, за ним інші, а ангел із Немовлям – позаду. Марія і ангел, що її супроводжує, стають перед ангелом із зіркою. Йосип з осликом та воликом ідуть до своєї хижки навпроти них, пастушки залишаються сидіти.

Ангел веде Марію вздовж півкола інших ангелів. Руки Марії схрещені на грудях. Співається пісня. Після першої строфи до них приєднуються інші ангели і теж ідуть. Після закінчення пісні всі ангели сідають на свої місця. Ангел з Дитиною зупиняється біля свого стільця. Ангел із зіркою стає за Марією.

Пісня «Шляхом небесним…»

1. Шляхом небесним,
Шляхом іскристим
М’яко лунає Марії крок,
Світло блаженства,
Золото чисте
Мати Дитятку несе від зірок.

2. Зіроньки-зорі в ясному вирі…
Десь поміж ними там є одна –
Повниться святом, повниться миром.
В нічку Різдвяну зійде вона.

Йосип ставить ліхтар перед яслами і стає біля Марії.

Йосип свій ліхтар поставив,
Щоб у стайні світло стало.

Ангел з Дитиною іде до ясел і кладе її Марії на руки, потім сідає на своє місце. Зі зведеними догори руками-«лапками» спочатку ослик, а потім волик обходять півколо ангелів, ідучи кожен на своє місце з такою піснею:

Пісня «Маленький ослик…»


Маленький ослик, подивись,
До ясен ніжно притулись,
Зігрівай подихом Дитя.
Маленький волик, подивись,
До ясел ніжно притулись,
Зігрівай подихом Дитя.

Марія заколисує Немовлятко. Йосип, ангели та пастухи заколисують разом з нею (із жестом «колисання», кладучи одну руку на іншу).

Пісня «Йосифе любий…»

1. Йосифе, любий, допоможи:
Малюка поколиши.
І за свою допомогу
Дар отримаєш від Бога
В саду небесному Сина Діви Марії (2р.)

2. Люба, тобі я допоможу,
Малюка поколишу.
І за свою допомогу
Дар отримаю від Бога
В саду небесному Сина Діви Марії (2р.)

Пастухи підводяться і з піснею обходять півколо ангелів. Співаючи другу строфу, зупиняються біля своїх стільців і жестами зображують гру на сопілці. Під час третьої строфи сідають навпочіпки і «засинають».

Пісня «В пастуха овець багато…»

1. В пастуха овець багато,
Що йому тоді робити,
Як вони вкладуться спати,
Як вони вкладуться спати?

2. З торби витягне сопілку
Для своїх овечок любих
Він заграє чисто, дзвінко,
Він заграє чисто, дзвінко.

3. Не захочеться овечкам
Поодинці розбігатись –
При своєму пастухові
Будуть радо гуртуватись.

Раптом на землю сходить з небес
Ангел крилатий, чудо з чудес!
Люди радійте, люди, співайте,
І веселіться, і вигравайте –
Радість велику віщу я!
Алилуйя! Алилуйя!

Під цей спів ангели підводяться і йдуть із схрещеними на грудях руками до пастухів. Попереду і­де дорослий, за ним – ангел з зіркою.

Щойно прийшло на землю Дитя,
Діва йому дарувала життя.
Ніжне і миле Дитятко це,
Вічне спасіння людям несе.
Радість велику віщу я!
Алилуйя! Алилуйя!

Під цей спів ангели щільним півколом зупиняються перед пастухами і розкривають руки – жест «віщування». В той час, як мелодія наспівується ще раз, ангели зі схрещеними руками повертаються на свої місця.

– Що це, що це означає?
Гляньте, друзі. Вже світає?

Пастухи пробуджуються, підводяться і дивуються. Тоді вражено сплескують руками:

– Що? До чого? В чому річ?
Ні! Ще мусить бути ніч!

Підносять руки до чола, роздивляються:

– Подивіться, що за диво,
Зорі світять так красиво.

При цих словах описують руками велике коло.

Зорі сяйво розсипають,
Нічку темну проганяють.
Швидше, швидше поспішайте,
Всіх овечок заганяйте,
Щось вам розкажу!
У малій убогій стайні
Сталось диво незвичайне –
Шлях туди вкажу!

Пастухи обходять круг ангелів, жестами показуючи, що зганяють овець. Потім вони зупиняються біля столу з подарунками і промовляють (це робить дорослий):

Зачекайте, треба стати
Та подумати хвилинку.
Може, щось подарувати
І потішити Дитинку?
Принесемо теплу вовну,
Щоби м’яко постелити;
Глечик, молока преповний,
Щоби кашки наварити;
І малесеньке ягнятко,
Щоб сміялося Дитятко.

При цих словах дорослий роздає вовну, «молоко» та «ягнят» двом чи трьом дітям, в залежності від кількості дітей.

У дорогу вирушаєм.
На плечі у нас волинка,
У торбині є сопілка,
У торбині є сопілка.
Хто до стайні завітає,
Хай поклониться Дитятку,
Пісню лагідну заграє,
Пісню лагідну заграє.

Співаючи це (на мотив пісні “В пастуха овець багато”), пастухи радісно обходять ще раз навколо ангелів і зупиняються навпроти «домівки ангелів». Дари несуть в обох руках.
Тепер вони тримають дари в одній руці і під час першої строфи наступної пісні показують жестом, що стукають у двері. Після першої строфи чекають, поки не підійде Йосип. Під час другої строфи він жестом прикликає пастухів до стайні і показує на ясла. Після цього повертається на своє місце.

Пісня «Тук-тук…»


Тук-тук, тук-тук –
У двері стук.
Чи тут Немовлятко
Знайде пастух?
– Заходьте, люди добрі, в дім –
Святе Дитя знайдете в нім.

Пастухи обережно підходять до ясел і півколом зупиняються перед ними. Тоді промовляють:

– Здрастуй, миле Немовлятко,
Раді ми тебе вітати.
– Я приніс для Тебе вовни,
Щоби м’яко постелити.

Пастухи з вовною виступають уперед і дають її Марії, вона кладе вовну в ясла. Пастухи повертаються на місце.

– Я – молочний глечик повний,
Щоби кашки наварити.

Пастухи дарують молоко.

– Я приніс ягня маленьке,
Щоб Ти було веселеньке.

Пастухи кладуть своїх «ягнят» перед яслами на підлогу, тоді стають навколішки, знімають свої капелюхи, кладуть їх перед собою на підлогу і складають долоні для поклоніння. Промовляють:

В ніч Різдвяну, чарівливу
На пухнастих срібних крилах
Білі ангели принесли
Пресвяте Дитя небесне.
Будуть люди колисати,
А звірята зігрівати,
Будуть квіти веселити,
А гора – поклони бити.
Всі радіють: люди, звірі,
Трави й валуни камінні,
Торжествують разом з ними
Серафими й Херувими!
Всі роблять жест «колисання» і співають:
Буйні вітри, не шуміть!
І Малятко не збудіть.
Ви не війте, не буяньте,
Очка Він закрив, погляньте.
Тут сповитим Той лежить,
Хто наказує умить
Вам сердито шаленіти,
Дути, віяти, шуміти,
Та затихнете поволі –
З Його волі, з Його волі.
Йосип та Марія дякують, але й усі інші можуть промовляти з ними:
Дуже дякуємо вам,
Відчайдушним пастушкам.
Прощавайте до пори!
І спасибі за дари!

Пастухи підводяться, знову беруть свої капелюхи і поклоняються Дитині. Співають:

Треба, браття, у дорогу вирушати,
Треба друзям добру вістку передати.
Піднімайтесь, наші друзі-пастухи,
Піднімайтесь, і жінки, й чоловіки,
На Дитятко подивитися виходь,
Бо сьогодні народився сам Господь.
Просто диво, просто чудо із чудес –
Це Спаситель всіх людей зійшов з небес!

Після короткої паузи ослик задуває світло ліхтаря. Щоб зняти костюми, не створюючи хаосу, дорослий бере зірку та посох Йосипа і кладе їх на місце. Потім він збирає капелюхи, допомагає меншим дітям розв’язати вузлики на хустинках і старанно їх складає.

З німецької переклав Микола Шпак,
римований переклад Мар’яни Романової
Вперше опубліковано в газеті «Дитина» №10, 1999 р.

Різдвяну гру для дорослих можна знайти тут.

Майстер-клас зі створення зірки-дитятка

Час ставати Чарівниками. У цю зимню пору, під час денного сну дитини, пропонуємо створити їй маленького зоряного друга

Для того щоб зробити зірку-дитятко, вам знадобиться:

  • фетр (синій – майбутня частина кишеньки-будиночку, жовтий – друга частина кишеньки-будиночу, білий – дитятко-зірочка);
  • олівець;
  • ножиці;
  • голка;
  • дерев’яна намистинка (майбутня голова);
  • неочищена вовна (слівер) для наповнення;
  • нитки звичайній бавовняні (для обшиву) та нитка «Ірис» (волосся);
  • біля години вільного часу.

Створення дитятка – це чудо. Для дитини воно має народитися. Нехай воно прийде у поле зору дитини вже народженим.

     
 
     
 
     
 
     
 
     
 
     
 
     
 
     
   
     

И создан мир… в четверг (выпечка хлеба)

Какой у вас любимый день недели? Воскресенье? А у нас – четверг! А почему, знаете? Каждый четверг мы снова и снова переживаем сотворение мира

Когда четыре стихии и микроэлементы соединяются вместе и рождается новый мир! Чудесный, новый, пластичный. Такой замечательный, что сразу же он превращается в цветы и шишки, людей и зверюшек, прекрасных птиц!..

Да о чём же вообще идёт речь? – спросите вы. Это эксперименты в секретной лаборатории? Новейшие научные исследования? Да нет! Мы – это вальдорфский детский сад, а эксперимент наш носит очень вкусное название – «выпечка»!

Каждый четверг утро (впрочем, как и любое другое утро) начинается с утреннего круга, приветствий. С добрым утром, солнышко! Мы проснулись! А чем мы сегодня будем заниматься? Пусть об этом расскажут наши пальчики.

Пекарь, пекарь, у печи
Испеки нам калачи!
Да сушки Ванюшке,
Да баранки Танюшке,
Да бублики Гришке
И крендель Маришке!

Ну конечно же! Мы все превращаемся в заправ­ских пекарей. Одеваем свои фартушки и готовим место для работы. У хорошего пекаря всё всегда под рукой – и мука, и соль, и сода. Всё стоит рядом. Новый мир сотворить – не шутка! Отвлекаться нельзя. У того, кто занят таким серьёзным делом, всё должно быть в полном порядке. И когда всё стоит на столе и все маленькие пекари уже одеты и с чистыми руками – начинается чудо!

В самом начале ничего не было. А потом откуда ни возьмись пошёл сильный снег. И выросла из этого снега громадная гора. И стала большой и твёрдой. В этой-то горе и хранят гномы свои сокровища. Глубоко-глубоко, на самом дне. А для того, чтобы никто не мог до них добраться, окружили они гору рекой, а самые ценные сокровища спрятали под вулканом. Вулкан шипит, пенится. Никто не сможет подобраться к сокровищам. Но и этого гномам показалось мало. Решили они так разбросать их по миру, чтобы были они в каждом кусочке, но найти их никто бы не смог. И тогда всё вокруг стало вертеться, вращаться, смешиваться и превращаться!

Да это же тесто! Ну, конечно же, тесто! И превратить его можно и в цветочек, и в колобка, и в птичку. И маленькие изюмные гномики приходят к нам в гости. Но только когда поют хорошие и весёлые песни. Они их очень любят. Гномики могут спрятаться внутрь пирожка, а могут и сверху остаться – как два любопытных глаза. Вот такие у нас пирожки. Мука как элемент земли, молоко как элемент воды, гашеная сода как элемент воздуха и огонь, который преобразует это всё.

Мы садимся завтракать и говорим прекрасные слова:

Хлеб от зерна,
Зерно от света,
Свет от Лика Божества.
Плодам земли
Стать снова светом
Дай, Боже, в сердце у меня!
Благословенна трапеза!
Приятного аппетита!
Смачного! 🙂

Вот они, наши пирожки и хлебушки. Своими руками вымешанные и вылепленные. В диво-дивное нами превращённые! Да вкусные, таких на всём белом свете не сыщешь! Каждому достанется – и Ванюшке, и Никитке, и Анютке. А всё остальное – нашим мамам! Пусть отведают нашего гостинца. Мамы ведь тоже очень любят приходить в четверг к нам в гости! А рецепт хотите узнать?

На 1кг муки – 1 литр кефира, соль, сахар и гашеная сода.

Приятного вам аппетита!

Впервые опубликовано в газете «Дитина» 
№9, 1999

Легенда про різдвяну троянду

Сельма Лагерльоф

Високо в горах в Гейнгенськім лісі в печері жив розбійник з дружиною та дітьми. Він давно вже переховувався від властей та не наважувався полишати пущу, де влаштовував засідки на подорожніх, що насмілились проїжджати гірською дорогою. Втім, в ті часи подорожні в північній Сконі з’являлись не часто, тому якщо чоловічого здобутку доводилось чекати занадто довго, на пошуки харчів вирушала дружина. З собою вона брала п’ятьох дітлахів – справжнісіньких обірванців: в подертому шкіряному лахмітті, на ногах – дерев’яні черевики, за плечима – великі торби, які теліпались майже до землі, і спускалась в долину збирати милостиню. Коли дружина розбійника переступала поріг селянської хати, ніхто не насмілювався відмовити їй: так і жди, заявиться вночі та підпалить дім.

Для жителів долини розбійниче поріддя було згірш ніж вовча зграя, у багатьох частенько чесались руки послати їм стрілу навздогін, та ніхто не наважувався. Всі знали: розбійник, що ховається в горах, напевне помститься, якщо щось трапиться з його дружиною та дітьми.

І ось дружина розбійника жебраючи чимчикувала від села до села. Одного прекрасного дня вона прийшла до Оведу, де в ті часи був монастир, оточений високою стіною.

Жінка подзвонила біля брами й зажадала їжі. Брамник відчинив невеличке вічко в брамі та подав їй шість круглих хлібів – по одному на кожного.

Поки мати стояла в очікуванні біля брами, діти бігали неподалік. Та ось один із хлопчиків повернувся й став її смикати й тягти за спідницю, намагаючись до чогось привернути увагу. Жінка пішла за сином.

Хлопчина привів її до незачинених бокових дверей в стіні, що оточувала монастир. Жінка розбійника рішуче розчахнула їх і, не питаючи дозволу, ввійшла досередини – вона звикла сваволити.

Настоятелем Оведського монастиря на той час був абат Йоан. Вмілий садівник, він висадив у монастирі дивовижний квітник. Якраз до нього й потрапила жінка розбійника.

Була саме середина літа, й сад потопав в цвіту, так що в очах рябіло від яскравих фарб: синіх, жовтих, червоних. Побачивши таку красу, жінка отетеріла й спочатку не наважувалася кроку ступити. Та згодом посміхнулась і повільно пішла по вузенькій стежечці поміж клумбами.

В саду працював послушник, який полов бур’яни. Це він полишив двері незамкненими, щоб виносити лободу й пирій на смітник за стіною. Коли послушник помітив незваних гостей, то підбіг до них і звелів покинути сад. Та жінка йшла собі вперед, не звертаючи уваги на монаха, лупала очима навсібіч, милувалася стрункими білими ліліями, що розрослись на клумбі, і плющем, що обвив монастирські стіни до самого верху.

Послушник вирішив, що жебрачка його не зрозуміла, він хотів був схопити її за комір і витурити геть. Та жінка так зиркнула на нього, що горопаха відступився. Волоцюга, що досі згиналася під вагою торбини, враз випрямилась та високо підняла голову.

– Я дружина розбійника з Гейнгенського лісу. Спробуй лиш зачепи мене – пожалкуєш! – вимовила вона так зарозуміло, мовби була сама королева данська.

Та послужник все ж насмілився ще раз потурбувати її, хоча тепер, втямивши, з ким має справу, говорив м’якше:

– Це чоловічий монастир, – вмовляв він. – Жодна жінка королівства не сміє знаходитись в його стінах. Якщо ви не підете геть, монахи розгніваються та можуть позбавити мене цього прекрасного саду й навіть вигнати з монастиря.

Проте його благання виявились марними, вони не зворушили непрохану гостю. Вона пленталась собі далі вздовж невеличкого розарію, розглядала васильки, що цвіли синіми квіточками, та жимолость, всю вкриту жовто-червоними суцвіттями.

Послушнику нічого не зоставалось, як тільки поспішити за підмогою до монастиря. Невдовзі він повернувся з двома дужими монахами. Тут жінка зрозуміла, що справа набирає серйозних обертів. Вона стала, широко розставивши ноги, й заповзялась вигукувати страшні погрози, перечислюючи біди й напасті, що вона їх нашле на монастир, якщо її не облишать та не дозволять гуляти по саду, скільки вона захоче.

Та монахи виявились не з боязких і налаштовані були досить рішуче. Жінка відчула, що криком їх не проймеш, і накинулась на кривдників з кулаками, а за нею і її діти. Монахи розгубилися від такого натиску й вирішили шукати допомоги в монастирі.

В галереї, що з’єднувала сад з монастирем, вони наштовхнулись на абата Йоана, який спішив їм назустріч, щоб дізнатися, що за крики лунають з квітника. Монахи розповіли, що дружина розбійника з Гейнгенського лісу заявилась в монастир, а вони неспроможні її прогнати та не втямлять, що робити.

Та абат Йоан виговорив їм за те, що намагались діяти силою, і заборонив кликати підмогу. Він відіслав монахів займатись своїми справами, а сам із послушником поспішив до саду.

Дружина розбійника досі прогулювалася поміж клумбами. Її поведінка здивувала абата Йоана. Він був певен, що жебрачка ніколи не бачила подібної краси. Проте вона проходила повз маленькі горщики з рідкісними заморськими квітами, немов повз старих знайомих. Здавалось, жінка впізнавали їх усіх: і барвінок, і шавлію, і розмарин. Одним квітам вона посміхалась, побачивши інших, кивала головою.

Сад був єдиним захопленням абата Йоана у цьому тлінному світі. Якою би дикою та страшною не здавалась непрошена гостя, настоятелю приємно було усвідомлювати, що жінка зуміла відбитися від трьох монахів заради того, щоб спокійно помилуватися його творінням. Старий підійшов до неї і тихо спитав, чи подобаються їй квіти.

Дружина розбійника різко обернулась, напевне очікуючи підступу чи нового нападу, та, уздрівши сиву голову й згорблену спину абата, відповіла досить приязно:

– Перше я вирішила, що нічого кращого в житті не стрічала, та тепер второпала, що все-таки цей сад не може зрівнятися з тим, що мені доводилось бачити.

Абат Йоан не сподівався подібної відповіді. Якась волоцюжка стверджує, що бачила сад, красивіший за його дітище! Настоятель навіть знітився, почувши такі слова. Послушник, бажаючи виправити становище, взявся напучувати дружину розбійника.

– Настоятель, – втовкмачував він, – доклав багато зусиль та терпіння, щоб зібрати в своїм саду квіти з усього світу. Ми знаємо, що в усій Сконі немає саду прекраснішого, і не личить тобі, що круглий рік живе в лісовій глушині, судити про його роботу.

– Та я й не суджу ні тебе, ні його, – заперечила жінка, – та тільки якби ви побачили той сад, що я бачила, то повидирали би всі посаджені тут квіти і викинули як бур’ян.

Послушник пишався своїми квітами не менш, ніж абат. Почувши подібне вихваляння, він розсміявся.

– Ти, певно, надумала подражнити нас, – заявив він. – Послухати тебе, так ти розвела прекрасний квітник посеред ялин та сосен в глушині Гейнгенського лісу. Готовий закластися, що нога твоя ніколи не ступала до справжнього саду.

Дружина розбійника почервоніла від гніву. Їй не повірили!

– Може, я ніколи раніше й не бувала в барських квітниках, – закричала вона, – та тільки вам, монахам, слід би було знати, що в різдвяну ніч, в час народження Господа нашого, Гейнгенський ліс перетворюється на прекрасний сад. І ми, прості смертні, що живуть у лісі, милуємося цим дивом щороку! В тім саду я бачила такі квіти, що й рука не підіймається зірвати.

Послушник хотів було заперечити їй, проте настоятель знаком наказав йому мовчати. Ще в дитинстві доводилось абату слухати оповідки про те, що начебто різдвяної ночі Гейнгенський ліс преображається. Абат Йоан давно мріяв побачити це диво, та допоки йому це не вдалось.

Він став вмовляти дружину розбійника дозволити йому прийти напередодні Різдва до її печери. І добре було б, аби вона погодилась прислати за ним одного з хлопчиків, щоб він показував дорогу. Абат приїхав би один і нікому би їх не видав. Навпаки – віддячив би так щедро, як тільки зможе.

Спершу дружина розбійника відмовлялась. Вона думала про чоловіка й побоювалась накликати на нього біду, якщо дозволить абату дістатися їхньої печери. Та бажання довести, що їхній сад прекрасніший від монастирського, переважило, й вона поступилась.

– Тільки не приводьте з собою більш ніж одного провідника, – попередила вона. – Та й не здумайте хитрувати чи влаштувати нам пастку. Святій людині так чинити негоже.

Абат Йоан обіцяв виконати всі умови. З тим вони й розпрощались. Настоятель попросив послушника нікому не розповідати про їхню розмову. Він побоювався, що монахи, дізнавшись про його замисел, не дозволять йому, старому, піднятися в гори до розбійницької печери.

І сам він нікому нічого не розповів. Та трапилося так, що архієпископ Авесалом з Аунда проїжджав повз Овед та зупинився в монастирі на нічліг. Коли абат Йоан показував йому сад, то згадав про дружину розбійника. Послушник, який працював у той час в саду, чув, як настоятель розповідав архієпископу про розбійника, що багато років живе у вигнанні в лісі, і просив дарувати йому відпущення гріхів, щоб той міг повернутись до людей і жити достойним життям.

– Нині його діти приречені вирости ще гіршими злодіями, ніж їхній батько, – переконував абат Йоан. – Пройде небагато часу, і в нас буде не один лісовий розбійник, а ціла зграя.

Та архієпископ Асесалом вважав, що запеклому розбійникові не місце серед чесних людей – хай вже залишається в лісі. Проте абат Йоан продовжував наполягати й навіть повідав архієпископу про Гейнгенський ліс, який щороку на Різдво одягає святкове вбрання.

– Ці розбійники не такі вже безнадійні злочинці. Якщо Господь являє їм милосердя, негоже людям відвертатися від них, – переконував старий настоятель.

Та архієпископ стояв на своєму.

– Даю вам слово, дорогий абате Йоане, – промовив Авесалом із посмішкою, – що відпущу гріхи знедоленим, за яких ви так просите, якщо отримаю квітку з різдвяного саду.

Послушник здогадався, що архієпископ Авесалом так само вірив оповідкам дружини розбійника, як і він сам. Та абат Йоан сприйняв його слова буквально. Він щиро подякував гостеві за доброту й пообіцяв конче надіслати квітку.

Абат Йоан виконав задумане. Під Різдво він покинув Овед і подався до Гейнгенського лісу. Діти розбійника вказували йому дорогу. З собою настоятель взяв лише послушника, того самого, що розмовляв з дружиною розбійника в саду.

Абат Йоан пристрасно мріяв здійснити подорож і радів, що йому це вдалось. Та послушник, що супроводжував абата, не поділяв його сподівань. Він дуже любив старого настоятеля й радий був, що саме йому припало супроводжувати й охороняти абати в цій поїздці, але в чудесний сад, що розпускається взимку, різдвяної ночі, він не вірив. Монах остерігався, що оповідки дружини розбійника – лише пастка, в яку вона намагається заманити старого, щоб передати потім до рук чоловіка.

Абат їхав на північ лісовою дорогою й помічав, що повсюди йде підготовка до Різдва. На кожнім хуторі топили баню, щоб гарно вимитись напередодні свята. З комор до хати тягли хліб та м’ясо. Чоловіки несли оберемки сіна й соломи, щоб устилати долівку в хатах. Коли подорожні проїжджали попри маленькі сільські церкви, то бачили, як пастор та дзвінар вбирають святкові шати.

Поблизу повороту до монастиря Бушьо вони зустріли радісних жебраків з великими буханками хліба і довгими свічками, котрі ті отримали біля монастирської брами на честь свята.

Абат Йоан бачив різдвяні приготування, і нетерпіння його зростало. Він передчував, що свято, на яке він очікує, величніше за все те, що випадає на долю звичайних людей.

А послушник, спостерігаючи, як на хутірцях, навіть найменших, готуються до Різдва, навпаки, став жалітися та нарікати на долю. Страх охопив його. Нещасний вмовляв настоятеля повернути назад, а не віддаватись добровільно до лап розбійника.

Та абат продовжував свій шлях, не звертаючи уваги на скарги свого супутника. Ось вже долина залишилась позаду, й вони опинились на безлюдній та дикій лісовій стежині.

Їхати ставало все важче. Вряди-годи дорогу подорожнім перепинали каміння й завали, а через ріки та струмки не було жодного мосту. Чим довше вони їхали, тим дужче підморожувало. Скоро вони опинилися в засніженім лісі.

Це була довга й важка подорож. Вони насилу здиралися на високі кручі, пробиралися крізь вітролом та чагарники. Коли день став клонитися до вечора, синок розбійника вивів їх на поляну, оточену високими деревами. Минулорічне листя давно облетіло, тільки ялинки й сосни стояли зелені. За поляною вивищувалась скеля, в якій супутники помітили двері, збиті з грубих дощок.

Абат Йоан зрозумів, що вони дісталися мети, й зліз із коня. Хлопчик розчинив важкі двері, й старий побачив вбоге житло з голими кам’яними стінами. Дружина розбійника сиділа біля вогню, розведеного прямо на підлозі печери. Вздовж стін були влаштовані постелі з соломи й моху, на одній з яких спав сам розбійник.

– Заходьте! – крикнула гостям жінка, не підводячись. – Й коней заводьте досередини, ночі нині студені.

Абат Йоан сміливо увійшов до печери, послушник подався за ним. Всередині панували вбогість та злидні. Видно було, що до Різдва тут не готуються. Дружина розбійника не пекла й не варила пива, не прибирала й не наводила лад. Діти їли, сидячи прямо на підлозі навколо баняка, та це було не святкове пригощення, а звичайнісінька повсякденна їжа – пустенька юшка на воді.

Та господиня трималась із гідністю, немов була заможною селянкою.

– Сідайте до вогню, абате Йоане, зігрійтеся, – запросила вона. – Якщо ви взяли з собою харчі – можете перехопити з дороги. Наша лісова їжа навряд чи прийдеться вам до смаку. А коли ви стомились в дорозі – лягайте на одну з цих постелей. Ні бійтеся заспати, я сиджу біля вогню, тож пробуджу вас, щоб ви помилувались тим, заради чого приїхали. Ви ж здійснили таку важку подорож!

Абат послухав поради й дістав був торбу з харчами, та подорож так втомила його, що він не став їсти й заснув, ледве приліг.

Послушнику теж було запропоновано відпочити з дороги, та він боявся заснути й вирішив не спускати ока з розбійника: а що як той, прокинувшись, захоче захопити старого в полон!

Та сон поступово зморив і його.

Прокинувшись, він побачив, що абат Йоан вже встав і сидить біля вогню, розмовляючи з господинею. Розбійник також підсів до вогню. Це був високий худорлявий чоловік, озлоблений та похмурий. Він сидів спиною до гостя, та потайки дослухався до розмови.

Старий розповідав дружині розбійника про різдвяні приготування, які спостерігав по дорозі. Він нагадував їй про різдвяне пригощення й веселі різдвяні розваги, в яких вона сама напевне брала участь в молодості, коли ще мирно жила посеред людей.

– Як прикро, що вашим дітям не можна побігати ряженими до сільським вуличкам! – зітхнув абат Йоан.

Дружина розбійника спочатку відмовчувалась, та поступово набралась до гостя довіри й стала слухати уважніше. Це занепокоїло її чоловіка.

Розбійник раптом повернувся до абата й погрозив йому п’ястуком:

– Клятий монаше, ти що, заявився сюди, щоб віднадити від мене дружину й дітей? Хіба ти не знаєш, що я не можу покинути ліс і перебратися в долину?

Абат Йоан сміливо подивився йому в очі.

– Я сподіваюсь виклопотати тобі архієпископську грамоту з відпущенням гріхів і відновленням у правах, – спокійно мовив абат.

Ледве він вимовив ці слова, розбійник та його дружина стали реготати. Вони-то знали, якої милості лісовий розбійник може очікувати від архієпископа.

– Що ж, якщо Авесалом відпустить мені гріхи, – заявив розбійник, – я клянусь, що ніколи більше не здійму руку на чуже добро, хай це навіть буде дрібна гуска.

Послушника особливо обурило, що розбійницька сімейка сміялась над абатом Йоаном. Проте той, здавалось, залишився задоволений розмовою. Напевне, жодного разу в монастирі послушник не бачив старого настоятеля таким умиротвореним та сповненим благості, як серед цих диких розбійників.

Несподівано дружина розбійника встала.

– Ми тут розговорились, а про ліс і думати забули! А я, до речі, вже чую різдвяний передзвін.

Варто було їй вимовити ці слова, як усі позіскакували з місця та подались до виходу. В лісі, як і досі, панували морок і холод, та в морозному зимному повітрі зазвучали святкові дзвони, подзвін яких доносився південним вітром.

«Невже гра дзвонів зможе пробудити до життя поснулий ліс?» – подумав абат Йоан.

Нині, в мороці зимової ночі, в лісовій глушині, йому було ще важче, ніж досі, повірити в появу прекрасного саду.

А дзвони все били й били. І раптом лісову пущу на мить осяяв слабкий промінчик. І знову все занурилося в пітьму. Ось світло блиснуло знову. Воно важко пробивалося крізь імлу, що вкрила крони дерев. Та поступово нічна пітьма поступилася світанку.

Абат Йоан з подивом помітив, що в снігу з’явились перші проталини, начебто чиясь невидима рука стягувала з землі біле укривало, пробуджуючи її до життя. Папороть пустила перші молоді пагінці, скручені, немов патериця єпископа. Зазеленіли болотний мирт та вереск, що ріс на кам’янистих схилах. Оголились мохові купини. Пробились перші паростки весняних квітів і принесли з собою перші яскраві фарби.

При вигляді лісу, що прокидався, серце абата Йоана закалатало сильніш.

«Невже мені, старому, пощастило побачити таке диво?» – думав він і відчував, як сльози підступають до очей.

Часом світло слабшало. Тоді абата охоплював страх: що, якщо морок знову застелить землю й дива не трапиться?

Проте хвиля світла знову пробивалась крізь темряву. Вона несла з собою дзюркотання струмків та шум гірських річок. Ось лопнули бруньки на деревах, наче безліч зелених метеликів, прилетівши здалека, повсідались на гілках.

Та оживали не лише дерева й рослини. По гіллі застрибали шишкарі. Дятли забарабанили по стовбурам так, що тріски полетіли навсібіч. Зграя шпаків, яка направлялась в глиб країни, розташувалась на привал на верхівках ялин. Їхнє пір’я відливало золотом, і здавалось – це зорі блимають на гіллі.

І знову на мить потемніло. Та подих південного вітру пригнав нову хвилю світла, а з нею – крихітне насіння південних рослин. Інколи його приносили з собою перелітні птахи чи привозили мандрівники, іноді воно долітало за вітром, та жодна заморська рослина не могла пережити сувору північну зиму. А в цю ніч насіння, падаючи в землю, відразу проростало.

Ще одна хвиля світла – і розцвіли чорниця й брусниця. В небі почувся гусячий перегук та курликання журавлів. Зяблики заповзялись вити гнізда. Білченята затіяли гру на вітах.

Все відбувалося настільки швидко, що абат Йоан ледве встигав дивуватись, як багато чинилось чудес. Він лише дивився та слухав. Ось пронеслась наступна хвиля світла й принесла з собою дух свіжовиораного поля. Вдалині почулись переливи сопілки пастушка і передзвін овечих дзвіночків.

Діти розбійника верещали з радості. Вони наминали за обидві щоки великі, немов шишки, лісові ягоди, що висіли на кущах. Один хлопчак затіяв гру з зайченятами, інший бігав наввипередки з пташенятами, які вперше вилетіли з гнізда на ще не зміцнілих крилах, третій підняв з землі гадюку і вертів її в руках. Сам розбійник ласував морошкою. Поруч прилаштувався ведмідь, проте розбійник помітив його і ляснув прутиком по носі:

– Тримайся-но, братику, на віддалі! Це моя купина! – І клишоногий покірно поплентався геть.

Тепер хвилі тепла та світла йшли безперервно одна за одною. Прилетіли качки з лісових озер. З’явились метелики, величезні, немов літаючі лілеї. Золотий пилок з житніх полів заполонив повітря. Бджолине гніздо в дуплі дуба переповнилось медом, і він бурштиновим потічком стікав по стовбуру.

Стали розпускатися квіти, що виросли із заморського насіння. Прекрасні троянди покривали схил гори. На галяві виросли величезні квіти – майже з людське обличчя.

Абат Йоан ніяк не міг вирішити, яку квітку зірвати для архієпископа Авесалома, бо ж кожна нова квітка переважала красою попередню, а йому хотілося вибрати найкращу.

Світлішало. Повітря наповнювалось незвичайним сяйвом. Всі насолоди і пишні барви літа бавили око старого настоятеля. Здавалося, що більшої пишноти земля не здатна зродити.

Світловий потік не зсякав, він виблискував, переливався неземним сяйвом.

«Вже й не знаю, чи можливо зазнати більшого блаженства на землі», – зчудувався абат і з завмиранням серця чекав нових перетворень.

Все стихло: змовкли птахи, припинили вовтузитись лисенята, завмерли квіти, що тріпотіли на вітрі. Серце завмерло в передчутті невідомого, на очі навернулись сльози, а душа прагнула відлетіти у вічність. Здалеку донеслись ледь чутні звуки арфи, ледь чутно забриніла неземна пісня.

Старий молитовно склав долоні й опустився навколішки. Обличчя його просвітліло. Хіба він міг передбачити, що ще за життя суджено йому було пізнати небесну благодать і почути, як янголи співають різдвяні гімни?

Проте послушник, який стояв поруч, не поділяв захвату абата. Думки його були похмурі.

«Не може бути, щоби істинне диво відкривалось якимсь злодіям, – роздумував він. – Всі ці красоти – бісівська облуда. Ми під владою демонів. Диявол зачарував нас і заставляє бачити те, чого насправді не існує».

Здалеку продовжувала лунати божественна музика і янгольський спів, та послушник сприймав їх за витівки злих сил. «Вони спокушають нас, – не вірив він. – Нам нема спасіння, коли диявол вирішив облудою заманити нас до пекла».

І ось янголи вже так близько, що абат Йоан зміг розрізнити серед дерев світлі обриси.

Послушник теж помітив їх та знову сприйняв за диявольське наслання. «Яка підлість: пустити в хід свої чари саме в ніч, коли народився Спаситель! Звісно, це влаштовано, щоби напевне заморочити бідних людей», – обурювався він.

Птахи вились над самою головою абата Йоана, так що він міг доторкнутись до них. А ось послушника звірі сторонились: жодна пташка не насмілювалась сісти йому на плече, жодна змія не наважувалась проповзти повз нього. Та ось маленька лісова голубка, запримітив наближення янголів, опустилась на плече послушника й торкнула голівкою його щоку. З розмаху вдарив він пташку і вигукнув на весь ліс:

– Забирайся до пекла, диявольське поріддя, там твоє місце!

В цю мить янголи були так близько, що абат Йоан відчував повівання легких крил. Він схилився в низькім поклоні, вітаючи їхнє наближення. Та крики послушника грубо обірвали янгольський спів. Небесні гості повернули назад. Погасло чарівне сяйво, й ніжне тепло відступило перед мороком і холодом людського серця.

На землю знову спустилася ніч, укривши все чорним покривалом. Стебла рослин похилились, охоплені морозом. Звірі зникли. Змовкло дзюрчання струмка. Листя падало з дерев, і їхнє шурхотіння було подібне до шуму дощу. Абат Йоан відчув, що його серце, яке тільки що було сповнене неймовірного блаженства, раптом стислось від нестерпного болю.

«Невже ніколи більше не звідати мені подібних хвилин? – подумалось йому. – Янголи були так близько! Вони співали мені різдвяних гімнів, а їх прогнали геть».

І тут абат Йоан згадав про обіцянку, дану архієпископу Авесалому. Він схилився до землі й став розгрібати листя, намагаючись відшукати хоча б одну квітку, та відчув, як земля застигає у нього під руками: сніг поспішно вкривав землю білою ковдрою.

Раптом гострий біль голкою пронизав серце старого настоятеля. Він спробував було розпрямитись, та не зміг, впав на землю й так і залишився лежати.

В глибокій теміні сім’я розбійника і послушник дісталися печери й виявили, що абат Йоан не повернувся. Вони запалили смолоскипи й подались на пошуки. Нарешті вони знайшли його – старий лежав долілиць на снігу. Він був мертвий.

Послушник заридав й став докоряти собі. Він зрозумів, що винен в смерті абата: адже це його крик прогнав геть небесних вісників блаженства, зустрічі з якими так прагнув старий настоятель.

Тіло абата Йоана принесли до монастиря. Монахи, які вбирали його, помітили, що в правій руці щось затиснуте. Коли долоню нарешті вдалось розкрити, в ній виявилось декілька корінців, які покійний останнім зусиллям вирвав із землі. Послушник відніс корінці до саду й посадив їх.

Цілий рік він доглядав за ними, очікуючи, що з них виросте прекрасна квітка, та даремно – квітів не було ні навесні, ні влітку, ні восени.

Прийшла зима, всі рослини в монастирськім саду давно відцвіли, і послушник змирився з думкою про те, що його сподіванням не судилося справдитись.

Настав Святвечір, думки про абата Йоана не покидали послушника. Він подався до саду, щоби в тиші зануритись в гіркі спогади.

І – о диво! Там, де колись закопав він безживні корінці, проросли стрункі зелені пагони і розпустились дивовижні сріблясто-білі квіти!

Послушник скликав усіх монахів. Побачивши квітку, що з’явилась напередодні Різдва, серед зими, коли все живе помирає, монахи здогадались, що це і є та сама чудесна рослина, принесена абатом Йоаном з різдвяного саду Гейнгенського лісу. Послушник спитав у монахів дозволу сповнити останню волю покійного та відвезти декілька квітів архієпископу Авесалому в якості подарунка.

Увійшовши до покоїв Авесалома, послушник простягнув архієпископу квіти й мовив:

– Ось вам подарунок від абата Йоана. Це ті самі квіти, які він обіцяв зірвати для вас різдвяної ночі в Гейнгенськім лісі.

Побачивши чудові квіти, що розпустились похмурою зимою напередодні Різдва, Авесалом зблід, немов зустрівся зі смертю. Деякий час він сидів мовчки, а потім промовив:

– Абат Йоан додержав свого слова, тож і я свого додержу.

І він написав грамоту про відпущення гріхів розбійнику, котрий стільки років переховувався в лісах. Архієпископ передав грамоту послушнику, і той поспішив в ліс до розбійницької печери. Він прибув якраз на Різдво.

Розбійник зустрів його з сокирою в руці.

– Нарешті я розквитаюсь з вами, монахами! – закричав він. – Це через вас Гейнгенський ліс втратив чудесний різдвяний сад!

– Це лише моя вина, – признався послушник, – і я готовий прийняти смерть, та спершу повинен виконати свій обов’язок і передати вам послання абата Йоана.

Він дістав листа архієпископа і оголосив розбійнику, що церква пробачила йому його колишні злодіяння.

– Віднині ви і ваші діти можете покинути печеру і на славу Господа нашого справляти Різдво разом із людьми в долині і брати участь у всіх різдвяних святкуваннях. Така була воля абата Йоана, – мовив послушник.

Розбійник зблід і не міг вимовити ні слова. Дружина відповіла з нього:

– Якщо абат Йоан дотримав свого слова, ми теж дотримаємо свого.

Розбійник із сім’єю перебрався в долину, а в їхній печері поселився послушник. Він жив у лісі і молився про те, щоб Бог простив йому безвірря й гординю.

З тих пір ніхто більше не чув про різдвяні дива, якими колись славився Гейнгенський ліс. Єдине свідчення, яке збереглося з тих подій – дивовижна рослина, яка виросла з корінців, зібраних абатом Йоаном.

Квітка отримала назву «Різдвяна троянда».

Щороку, всупереч зимовим холодам, з’являється вона з-під землі напередодні Різдва, прикрашаючи свято прекрасними сріблясто-білими квітами, як нагадування про той чудесний сад, що розквітав колись в лісовій глушині Святої ночі.

 

Майстер-клас зі створення різдвяної зірки

П’ять хвилин на створення маленького дива разом із дітьми

Для того щоб зробити таку різдвяну зірку, вам знадобиться:

  • кольорова калька (або не занадто щільний папір) розміру 8,5х8,5 см;
  • клей-олівець;
  • ножиці;
  • 5-10 хвилин вільного часу;
  • маленькі помічники (адже є безліч варіантів створення подібних зірок із різним рівнем складності).

Тож як щодо маленького дива?

     
 
     
 
     
 
     
 
     
 
     
 
     
 
     
 

 

 

Подготовка учителей для свободной вальдорфской школы

Вальдорфские школы предполагают учителя, который больше не является элементом «педагогической системы». Каким образом мы можем этого достичь?

Подготовка учителей до настоящего времени является, по преимуществу, продолжением такой концепции: учитель получает систему рекомендаций, указания по отбору учебного материала и по работе с готовым материалом. Собственно же преподавание в значительной степени сохраняло характер ремесла, которое могло иногда – с помощью опыта учителя, его одаренности и духовной силы – стать примером высокого мастерства.

Великие образовательные идеи, например, Гете, Шиллера, Фихте и Шлейермахера, которые должны были углубить педагогику в целом, не стали реально действующими педагогическими силами. Именно здесь коренится ощущаемый многими  разрыв между школой и духовной жизнью, между которыми часто существует непреодолимая грань. При этом еще широко придерживаются взглядов, будто для учительской профессии достаточно, так сказать, «средней одаренности»,  а вот чтобы работать и совершать что-либо существенное в науке и технике, требуются значительные способности.

Этот взгляд оправдывается лишь до тех пор, пока учитель считает себя неким винтиком в механизме образования, только частично ответственным за свою деятельность, потому что цели, содержание, а во многом и формы обучения ему даются готовыми.

В отличие от этого вальдорфские школы, как школы свободные, предполагают учителя, который больше не является элементом «педагогической системы», членом этой иерархии, но который, напротив, принимает самостоятельно полную ответственность за педагогический труд и творчество, поэтому новые задачи вальдорфской педагогики состоят прежде всего в области подготовки учителей. Эта подготовка сознательно должна выходить за рамки того, чему сегодня обучают в государственной системе образования в области педагогики, психологии и познания человека. В данной статье речь пойдет прежде всего о формировании способностей к подлинному психологическому познанию.

Находясь на уровне обыденного сознания, замечаешь у другого человека множество душевных переживаний и качеств, например, радость, задумчивость, нервозность, прилежание, ум. Но не знаешь, что же представляют собой все эти качества. Даже если, скажем, прилежание связывают с особой активностью воли или типом темперамента или замечают, что при нервозности имеет место слабое проникновение воли в область эмоций, пусть при этом и производятся квалифицированные факторно-аналитические описания, – все равно по отношению к духовной жизни мы еще остаемся «снаружи», мы имеем только представление о человеке, без подлинного охвата и соединения с его духовно-душевной сущностью. Подлинно психолого-педагогическому познанию, которое затем открывает простор для различных сфер педагогической работы, можно научиться только с помощью особой активации мышления.

Если обыкновенно мышление производит понятия и идеи, приводящие в связь факты внешней действительности, то здесь оно должно стать духовным органом восприятия. Мы начинаем с попыток углубиться в движения собственной душевной жизни, и тогда можно прийти от субъективных переживаний так называемого внутреннего мира – к духовному проникновению в него.

Подобное постижение душевной жизни нужно постепенно вырабатывать у начинающего вальдорфского учителя, и тогда он будет учиться отчетливо наблюдать внутреннюю жизнь в представлениях, чувствах и воле. А затем сможет продвинуться к комплексным фактам душевного бытия.

Эта психологическая часть человековедения в дальнейшем должна преобразовываться в новую способность – углубленного понимания другого человека. Особенно ребенка. Такая психологическая работа не только развивает силы душевного наблюдения, но одновременно ведет к большей жизненности. Дифференциации собственного внутреннего мира. Постепенно формируются не столько знания, сколько способности, которые затем могут все более использоваться при постижении другого человека. Учитель начинает все более точно и глубоко различать в речи человека и его жестах, в мимике, в осанке и т.д. душевные и духовные силы в действии.

Подготовительный элемент такого познания можно упражнять на семинарских занятиях, способность же учитель должен развивать в ежедневном общении со своими учениками. И в таком психолого-физиогномическом  познании действует принцип: действительно понять ты можешь только то, что сознательно развил в своем собственном существе.

Именно подобному развитию учителя особенно служат занятия искусством, которые Рудольф Штайнер сразу же ввел в систему педагогической подготовки. Например, с помощью длительного курса лепки в будущем учителе задействуются те волевые деятельные силы, которые выражают духовно-душевные закономерности, работающие в ребенке. По Гете, «искусство – это высшая природа», образующие силы, действующие в скульптурных формах, родственны силам, образующим телесную конституцию ребенка. И будущий учитель – сначала неотчетливо, потом яснее – познает их при ориентированной внутрь человека художественной работе.

Эти продуктивно-художественные силы связаны со способностью психологического познания. Цель таких занятий – не достижение просто профессионализма в каком-либо виде искусства, а способствование глубокому пониманию ребенка, которого вряд ли достигнешь на ином пути. Методы той современной психологии, которая ориентирована на так называемую «объективную оценку», приводят к тому, что душевное всегда отображается во внешнем; зачастую в стандартизированных формах, но таким образом не творится непосредственный доступ к другом человеку, каждый остается наедине с собой. Это – радикальное одиночество. Человек же может раскрыться только в соответствующей ему «среде», т.е. в другом человеке, который должным образом развил свои душевно-духовные силы.

Педагогическое творчество учителя сегодня может иметь верное направление только тогда, когда свои задачи он определяет природой самого ребенка. Если он исходит из человека, а не из тех требований, которые предъявляются со стороны внешних институтов и отношений. Последние, конечно, должны серьезно учитываться и ставиться на службу воспитанию, но они не могут быть первичными. Вальдорфская педагогика отклоняет всякие нормативные определения человека и педагогики. Сегодня только сам взрослый человек может давать направление собственной жизни. И он индивидуально отвечает за свои действия. Педагогика нашего времени правильно понимает свою задачу, если она развивает в молодых людях и детях предпосылки для такого дальнейшего самоопределения. Именно в этом видят вальдорфские школы направление своих усилий.

Учитель вальдорфской школы стремится видеть в конституции ребенка, в его задатках ростки для вызревания в определенные способности. И учитель учится этому. В связи с различными типическими задатками решающее значение имеет ориентация на познание индивидуального в сущности ребенка. Например, наблюдение за тем, как у ребенка в младших классах оживляется сила воображения, как у него происходит формирование памяти и в какой связи оно находится с его физиологической конституцией, как проявляются его моральные задатки и как все это связано с темпераментом и т.д.  Именно отсюда вытекают многие конкретные педагогические задачи. Рудольф Штайнер обобщил их следующим образом: «Вальдорфский учитель только тогда найдет правильное отношение к ребенку, когда тот станет для него загадкой, которую стоит разгадывать». И это развивается в вопрос: как с помощью данного урока способствовать развитию тех или иных задатков, которые затем будут способствовать более полному самоопределению человека?

Методы такого преподавания нужно осваивать на том же пути, что и подход к существу ребенка. Они определяются главным вопросом: каков характер педагогического воздействия того или иного учебного материала? Как педагогически работает то или иное средство, действие? Здесь каждый учитель должен иметь возможно более широкий кругозор.

Сопутствующей чертой научной специализации является нивелирующая тенденция, когда утрачивается понимание и чувство человеческой специфичности, воздействие тех или иных наук и идей на человека. В школе это приводит к тому, что на первом месте стоят факты, правила, формулы. То есть, опять же, учебный материал, а связи внутри него рассматриваются в духе систематизирующих, причинных или структуралистических подходов. Но тогда, например, ботаника и химия, если отвлечься от различия фактов, оказываются одинаковыми в своем воздействии на духовно-душевные силы ребенка. И ведь это только суррогат одностороннего, предметоцентристского изучения ботаники и химии, суррогат живой реальности мира растений и мира субстанций. В таком «зауженном» мировосприятии утрачивается именно то, что должно было бы пробуждающе действовать при обучении. По этой причине в семинарской подготовке учителей важное место занимает такое рассмотрение различных предметов, которое ведет от «зауженного» абстрактного восприятия к реальности вещей.

Например, в ботанике задача состоит в том, чтобы рассматривать формы отдельных растений столь живо, чтобы стало понятно, как в зарождении побега, в образовании листьев, в цветах и формах бутона действует один и тот же принцип жизни и формообразования. В этом направлении прийти с помощью разнообразных упражнений к целому отдельных растений, то есть к постижению праобраза (Гете), научиться воспринимать его в связи с включением растения в годовой круг, в связи с действием иных сил природы – тогда преодолевается лишь внешнее описание фактов.

При этом нужно научиться сопереживать различные процессы в растительном царстве. Тогда мы учимся узнавать, какие внутренние силы проникнутой мышлением фантазии, представления, переживания развиваются и формируются у учащихся на определенном уроке и поскольку это вытекает именно из предмета. И в зоологии это будет совсем по-иному, чем в ботанике (поэтому с точки зрения педагогики единая биология имеет мало смысла). Это совершенно различно в географии и истории, и даже между различными действиями в арифметике лежат существенные различия (например, сложение оказывается для детей ближе к некоторому «собирающему», «накопительному» жесту, а вычитание – к «раздаванию», к «отдаче». Вычитание и деление менее «эгоистичны», чем сложение и умножение, и этим кое-что определяется в вальдорфской методике преподавания арифметики).

Именно такое конкретное понимание так называемого учебного материала, при котором точное значение предмета связано с проникновением в человеческую сферу, представляет собой основу для педагогики. И в такой педагогике преподавание должно способствовать образованию человека. А обучение – развитию. Учитель может теперь при занятиях арифметикой, рисованием или зоологией составить себе образ воздействия данного урока.

Из двух оснований – из углубленного и расширяющегося понимания человека и из познания учебного материала, развитого до специальной психологии учебы, – может выработаться главная педагогическая способность: педагогическая фантазия. Учитель видит перед собой детей своего класса, он имеет представление об их нынешней ступени развития, он знает особенности отдельных учеников. В этом же нынешнем состоянии он увидит то, что нуждается в дальнейшем развитии. И он продуктивно осознает, как он должен здесь подействовать своим преподаванием.

Условия этой творческой и чрезвычайно ответственной свободы учительской деятельности можно постепенно заложить при подготовке учителя. А потом снова и снова бороться за нее в работе.

 

Впервые опубликовано
Философско-антропософским издательством «R.O.S.», 1991 г.

Адвентский календарь

Глазами молодого человека

Каждый день аж до самого Рождества календарь будет раскрывать для нас новую часть этой удивительной истории.


…Теперь Мария спокойно смогла продолжить свои путь в Вифлеем, её ноги без боли ступали по сияющим, разноцветным и гладким камням…

 

…В самом сердце камня открылась пещера, усыпанная кристаллами, которые сияли на солнце, поражая своим великолепием. Мария и Иосиф смогли дальше спокойно продолжить свой путь…

 

…Речка неожиданно замедлила свой бег и превратилась в мост, прозрачный как стекло, но такой крепкий, что не только Мария, но и Иосиф с ослёнком смогли спокойно перейти на другой берег…

 

…И сколько бы воды они ни забирали – вода всегда оставалась золотой. Это продолжалось до… – да, это продолжалось до того дня, когда родился Младенец Иисус в Вифлееме и стал Светом всему миру…

 

…Неожиданно ветер изменился, он запел о весне в Назарете, о прорастающих семенах и раскрывающихся почках деревьев, о великолепии цветов и пении пчёл. Так нежно и с такой любовью он пел о весне, что Мария почувствовала в своём сердце тепло и тихо с радостью заснула…

 

..Неожиданно небеса зазвучали, и от звёзд к земле потянулись тонкие золотые нити. Незнакомец собрал их в пучок и смотал в плотный клубок. Затем он вознёс левую руку к небу, и Иосиф увидел, как от луны вниз скользнул серебряный кораблик и превратился в руке незнакомца в серебряную швейную иглу…

 

…Удивительный свет горел до той ночи, когда в мир пришел Младенец и стал Светом всему миру…

 


 

…Так было снято проклятие с яблони. Теперь она могла дарить свои плоды людям, но некоторые яблоки должны были лежать до Рождества, те самые, с красными сияющими боками…

 

…Это растение стелется, плотно прижавшись к земле, его листья покрыты колючками, но его цветы сияют как прекрасные серебряные звезды. Они расцветают только в конце лета и цветут до Рождества, чтобы порадовать Божественного Младенца…

 

…Как только Мария это произнесла, с неба опустилась на кусты шиповника обильная роса. Кусты с радостью впитали влагу в себя. И когда это произошло – шипы отпали, а на их месте распустились прелестные розы такого нежного цвета и благоухающие столь тонким ароматом, что поистине это было для всех наслаждение…

 

…Оказалось, что купец был прав: под стопами милой Божьей Матери клубеньки проросли и расцвели маленькими серебряными цветами, которые сияли так, что казалось, это звезды усыпали дорогу…

 

..По стволу ели пробежала дрожь, и медленно-медленно стали опускаться ее ветви вниз, все ниже и ниже, пока не превратились в купол над головой путешественников. И хотя ель осенью сбросила все свои иглы, сейчас они выросли вновь и с тех пор остаются на ее ветвях круглый год. Так нашли Мария и Иосиф под елью защиту и ночлег…

 

…Теперь терновый куст был очень рад тому, что он терновый, а не малиновый. Потому что только он может нести свои плоды на ветвях до того времени, когда Мария идет в Вифлеем…

 

…Раньше эти ветки были покрыты прекрасными цветами. Как же может она бросить их сейчас в их скудной наготе? И вдруг Мария снова почувствовала аромат цветущих роз, который всегда сопровождал ее в пути. Она осторожно приоткрыла накидку и увидела розы в их полной цветущей красоте…

 


 

 

…Иосиф пробовал уговаривать осленка, пробовал его бранить и погонять, но ничего не помогало. Осленок стоял на месте без движения, как вкопанный. Мария тоже попытала счастья, она почесала осленка за ушами и попросила его от всего сердца все же отправиться в путь, так как дорога в Вифлеем долга и трудна, а они должны торопиться. Но ослик продолжал упрямиться, ничьи уговоры не помогли. И тут на помощь пришел Архангел Гавриил…

 

…Эта паутина была так искусно и прочно сплетена в плотную занавесь, что ветру было не под силу разорвать ее. Наконец-то Марии удалось заснуть. Утром, увидев занавесь из паутины, Мария поняла, кто ей помог этой ночью, и от всего сердца поблагодарила паучка, застенчиво спрятавшегося в щели…

 

…Кролик остановился и радостно и дружелюбно пошевелил своими длинными ушами. Он был растроган тем, как Иосиф поблагодарил его от всего сердца. Но еще лучше было, когда милая Божья Мать наклонилась к нему и нежно погладила по спинке, отряхивая с его шёрстки снег…

 

…Когда белочка увидела печальные лица голодных путешественников, ее маленькое сердце сжалось от сострадания, и она страстно захотела им помочь. Только бы ей удалось найти свои кладовые!..

 

…Пес зашелся в лае от ярости. Он рвался с цепи и прыгал навстречу Божьей Матери. Но еще прежде, чем Иосиф успел замахнуться своим посохом, желая защитить Марию, произошло нечто необыкновенное…

 

…В то время как другие овечки покорно подставляли свои спины, Белая-как-снег убегала от пастуха огромными скачками, как только он приближался к ней с ножницами или пытался ухватиться за ее шерсть. Нет, она ни в коем случае не хотела расставаться со своей шерстью… Для кого же она так берегла ее?..

 

…С какой радостью Гавриил сам привел бы все в порядок, но своими руками, сотворенными из света, он не мог этого сделать. Неожиданно Архангел услышал тихое шуршание и тоненький писк…

 


 

…«Не найдется ли у вас хоть горстка соломы для нас, – тихо взмолилась Мария, – чтобы мы спали не на ледяной земле?» Крестьянин гневно сверкнул глазами. Но потом пробурчал: «Хорошо, одна горсть и ни соломинкой больше!»…

 

…«Да, да, – покивала головой нищенка, – наступили плохие времена. У людей у самих нет ничего. Гляньте-ка, как скудно подали мне сегодня», – и она показала им суп на дне чаши. Неожиданно в ее голове промелькнула удивительная и непривычная мысль, такая, какая никогда раньше не приходила ей в голову…

 

…Когда пастухи, наконец, повернулись к огню, то заметили, что все овцы проснулись и их головы тоже были повернуты в сторону Вифлеема, а собаки прекратили свой неустанный бег и стояли, навострив уши. Неожиданно Самуэль осторожно протянул свою руку в сторону стада и прошептал: «Посмотрите-ка туда! Это же не наша собака, это же волк!»…

 

…Из этих сияющих золотых врат вышел маленький ребенок. Он осмотрелся, затем дружески махнул рукой старому хранителю врат, сидящему у окна, и начал спускаться к земле по невидимой глазу дороге. Время от времени он посматривал на старого Симеона, который с изумлением продолжал вглядываться в окно. Неожиданно Симеон вскрикнул: «Высокие Врата! Ребенок идет к Высоким Вратам, а я сижу здесь, разинув рот!»…

 

…А Мария и Иосиф в это время заблудились в густом тумане и потеряли путь… Они не понимали, в какую сторону им продолжать идти. Неожиданно рядом кто-то заиграл на флейте, это была «Дочь Сиона, радуйся». Мария и Иосиф остановились и некоторое время оставались стоять, прислушиваясь к чарующей мелодии. «Какой ангел играет для нас на флейте?» – спросила милая Божья Мать…

 

(Из историй, рассказанных в книге «Свет в фонаре»)

В ожидании…

Мы снова и снова переживаем ожидание Землёй прихода Младенца.
Как передать это всё маленькому ребёнку? Это настроение тишины и торжества? Как не скомкать этот великий праздник до Новогодней ёлки и картонного домика с шоколадом?

Как щедро одарило нас солнце в этом году! Жаркое, сухое лето. Тёплая, бархатная осень. Последняя осень тысячелетия. Но дни всё короче, солнце всё реже показывается из-за туч. А вот и первый снег. Природа затихает после летнего буйства. Собран урожай, и уже достаточно времени для того, чтобы посидеть у огня и просто помечтать. Живой свет огня и тёмная ночь за окном. Пушистые хлопья снега, укрывающие чёрную наготу земли. Миллионы белых звёзд, падающих на чёрную, усталую землю. В каждой снежинке отражается свет всей Вселенной. Пришло время тебе отдохнуть, Земля! Пришло время… Тихо-тихо. Но чем быстрее темнеет за окном, тем отчётливей чувствуешь — пришло время. Двухтысячный год! Две тысячи лет! Две тысячи лет от Рождества Христова! Две тысячи лет тому назад земля замерла в ожидании Рождения Христа. Как долго все ждали этого! И не только люди, но даже камни, растения и животные. И сама Земля. Старая, усталая, погрязшая в человеческих грехах. Она нуждалась в очищении. Весь мир ждал Рождения Младенца. А Мария и Иосиф уже шли в Вифлеем. И Мария несла под сердцем Божественное Дитя. Кто знает, что им пришлось испытать на своём пути? Холод, нужду, голод? Холодный зимний ветер. Неприветливость хозяев. Кто помогал им в пути? Сама Земля откликалась на каждый их шаг! Каждая травинка знала — Мария несёт Божественное Дитя, которому предсказано родиться в Вифлееме. Земля и Небо торжествуют — близок миг рождения Младенца! Но люди? Кто признает в бедной молодой женщине и пожилом мужчине, устало бредущих в Вифлеем на перепись, — Богородицу и мужа её, плотника Иосифа из рода Давидова? Только очень чистое серд­це способно услышать пение Ангелов, сопровождающее их путь. И только ясные глаза, способные видеть дальше помятой и мокрой одежды, видят, как сама Земля помогает им на каждом шагу их нелёгкого пути.

Прошло две тысячи лет. И каждый год в это зимнее время мы снова и снова переживаем ожидание Землёй прихода Младенца. Это Адвент. Адвент — ожидание. Тихо падает снег. И каждая снежинка как образ Вифлеемской Звезды. Множество, множество звёзд, падающих на землю под ноги Божественному Младенцу. С каждым днём всё ближе его Рождество. А где-то там две тысячи лет тому назад Мария уже начала свой нелёгкий путь.

Как передать это всё маленькому ребёнку? Это настроение тишины и торжества? Как не скомкать этот великий праздник до Новогодней ёлки и картонного домика с шоколадом? Чистые детские сердца бьются в унисон со Вселенной, и ясные детские глаза видят куда глубже, чем наши, взрослые. Нужно только немного тишины. Момент тишины в доме. Чтобы почувствовать, услышать, как Земля готовится к Рождеству.

Вы наблюдали, как успокаивает пламя свечи? Не случайно везде в церквях горят свечи и лампады. Удивительная сила горящей свечи — успокоить, отвести суетные мысли, действия, создать тишину. И во время Адвента мы делаем с детьми Адвент­скую корону. За четыре недели до Рождества из сосновых веточек с помощью ниток и проволоки плетётся венок. В садике он большой и пышный, а дома может быть и поменьше. Венок украшается красными лентами и бантами. На венке укрепляются четыре красные свечи. Конечно же, нужно позаботиться о безопасности. Основание свечи заворачивается в пищевую фольгу и очень прочно крепится проволокой к венку.

Каждый день за трапезой в детском саду мы зажигаем свечу на короне Адвента. Первая неделя — горит одна свеча, вторая — две, и так далее. Четвёртая неделя — горят все четыре свечи. И венец этой последней недели ожидания — Рождественская ёлка, на которой каждый ребёнок зажигает свою свечу.

Но для малышей ожидание Рождества — это уже праздник. Придёт время, и они узнают о тяжестях пути и страданиях Марии и Иосифа, а пока их детские сердца созвучны радости и ликованию Земли в ожидании прихода Младенца. И радост­ным сюрпризом для них могут стать золотые орешки. Это один из вариантов календаря Адвента. Двадцать восемь грецких орехов нужно аккуратно расколоть и вытащить серединку. А вместо неё вложить маленький сюрприз — крошечную свечку, цветочек, камешек, изюминку… Ребёнок будет рад любому подарку из золотого орешка! Орешки заворачиваются в фольгу и на ниточке подвешиваются на общую верёвочку. И каждый день срезается один орешек. Но только один! Большое искушение узнать сразу все секреты, но нужно научиться ждать. Это так важно в нашем стремительном мире.

В нашем садике эпоха Адвента, Рождественская эпоха — самая красивая, насыщенная радостными переживаниями. Дети готовятся к Рождеству — вырезают снежинки, делают с воспитателями ангелочков, подарки для своих родителей. И весь наш волшебный дом наполняется ожиданием Рождества. На столе сезона появляется Вертеп, а затем и сами Мария и Иосиф. Мы играем Рождественский хоровод. И ещё много-много интересного происходит в детском саду. Но дома?.. Что может быть лучше семейного ужина с горящей свечой на красивой Адвентской короне? А кому сегодня до­станется золотой орешек? Маме, папе или любимой бабушке?

Адвент, Адвент, идёт Адвент!
Зажглась одна свеча.
Мы ждём Тебя, мы ждём Тебя,
Прекрасное Дитя.

Ещё один вид Адвентского календаря, который очень любят дети — это ангелочек, спускающийся по лесенке из 28 ступеней. Лесенка делается из пушистой соломы, плетётся как верёвочная лестница. Ангелочка можно сделать из шерсти, шёлка или хлопчатобумажной белой ткани. Но и из белой гофрированной бумаги он тоже получается очень красивый. Берётся квадратик 5х5 см и сгибаеся по диагонали, а потом ещё один раз по длинной стороне треугольника. В уголочек (это центр квадратика) нужно вложить маленький кусочек шерсти или, если её нет, — маленький кусочек хлопчатобумажной ваты и по верху обвязать белой ниткой — это головка ангелочка. Два верхних угла треугольника мы расправляем как красиво парящие крылья, а нижний край можно обрезать полукругом. Ангелочек готов! Можно ещё добавить тоненькую золотую корону из фольги или тесьмы на голову.

У нас в садике такой ангелочек спускается по лесенке к Вертепу, который стоит на столе сезона. В Вертепе стоят маленькие ясли, и в тот день, когда ангелочек спускается с последней ступеньки — у Марии и Иосифа в Вертепе появляется Младенец. А дома такую лесенку можно повесить над кроваткой ребёнка. Внизу лесенки можно сделать маленькую люлечку из грецкого ореха. В день Рождества там появляется крошечный младенец. Можно спускать ангелочка со ступеньки на ступеньку вместе с малышом, но лучше это делать тогда, когда ребёнок не видит этого — поздно вечером или рано утром. В самом переживании того, что ангелочек спустился на ступеньку ниже, уже заключено чудо. И даже юные скептики шести с половиной лет переживают это как великую тайну.

Таких ангелочков можно делать с детьми в течение всего Адвента. Потом они могут стать замечательным украшением для Рождественской ёлки, а сосновые веточки с маленькими ангелочками вы сможете подарить всем своим друзьям.

Радостного вам ожидания и счастливого Рождества!

 
Впервые опубликовано в газете «Дитина»
№9, 1999