Школа без учебников

Как это?

Работа с тетрадями занимает значительное место в деятельности учеников любой образовательной системы. Для вальдорфской школы эта работа является важной составляющей урока. Обучаясь без стандартного набора учебников, дети сами создают свои, собственноручно написанные книги-учебники. Рассматривая такую тетрадь, можно понять, насколько глубоко ребёнок воспринял изученное, нашёл ли материал урока отклик в его душе, как ученик лично связался с пришедшим к нему знанием. Такие тетради создаются в ходе изучения различных предметов (язык, математика, история, физика, химия и др.). Они содержат  главные идеи, выводы и правила изучаемого материала, снабжены иллюстрациями, выполненными учениками, их творческими работами, стихами и прочее. Таким образом, дети пишут свой индивидуальный учебник.

Тексты, как правило, до 5 класса диктуются учителем, формулируются совместно всеми в классе или появляются в тетради как результат творческой работы ученика. Постепенно, становясь старше, дети всё больше начинают самостоятельно записывать сообщаемый учителем материал и соответственно художественно оформлять его.

Изложить текст (составить своего рода конспект урока) ясно, понятно и сжато – чрезвычайно важное умение. Включить в этот текст цитату или некоторые сведения из дополнительного источника – полезное умение для подростка, которое понадобится ему и в дальнейшем. Ученикам удаётся (конечно, не без помощи учебной и самостоятельно найденной специальной  научной литературы) выполнять записи в тетрадях весьма индивидуально и с удивительной оригинальностью.

Иллюстрации к текстам – всецело творчество учащихся, превращающих наброски, сделанные учителем на доске, в законченные изображения. В начальной школе иллюстрации делаются крупными, дети рисуют вслед за учителем, шаг за шагом. Становясь старше, они проявляют большую самостоятельность, основная часть работы по оформлению тетради переносится на домашнюю работу. Рисунки становятся меньше в размере, усиливается их детальная проработка.

В результате тетрадь ученика становится такой рукописной книгой, которую не только интересно читать, но и приятно держать в руках. Год за годом учитель учит ребёнка созданию такой книги, проверяя как содержание, так и оформление, обращая внимание учеников на качество их работы.

Итак, всё начинается в первом классе.

Первый класс

В 1 классе тетради ученикам делают из листов ватмана. Страница тетради сориентирована горизонтально и имеет большой размер (формата А2 – А3). Дети пишут восковыми яркими мелками. В начале работы они оформляют поля на странице – делают рамку. Необходимо следить, чтобы рамка выполнялась качественно, не спеша, и была ровной, чтобы страница “дышала”. Как в любой книге, поля сверху и снизу рисуются чуть шире полей сбоку. Для оформления рамки используют светлые цвета мелков. При изучении новой темы рамку можно выделять определённым цветом. Всё записанное и нарисованное на странице располагается внутри рамки, не пересекая её границ.

Во втором полугодии рамку делают со скруглёнными углами. У некоторых детей поначалу это вызывает трудности и нужно следить, чтобы скруглённые уголки не были непропорционально большими. Вся рамочка выполняется с одним нажимом и проводится без отрыва от угла к углу. 

Дети в тетрадях пишут и рисуют по-разному, поэтому учителю важно располагать свои записи на доске так, как они должны быть расположены на странице детской тетради. Как у учителя проработана доска, так у детей – их страница в тетрадях.

Выбирая цвет мелков для работы, важно учить детей видеть и чувствовать гармоничные сочетания. В рисовании форм, в выполнении иллюстраций, учитель показывает, какие цвета надо взять, чтобы достичь гармонии. С другой стороны мы должны обращать внимание на то, в какой мере тот или иной цвет способствует концентрации внимания и использовать эти цвета для записей на доске и в тетрадях.

Письмо букв и цифр требует особого усердия. Перед письмом в тетради дети пишут в воздухе руками, носом, головой, ногой и вышагивают ту букву или цифру, с которой знакомятся, а потом уже переносят в тетрадь знакомый образ. В первый раз все дети пишут светлым лимонно-жёлтым мелком. Учитель помогает исправить недостатки и лишь затем дети обводят написанное более ярким цветом.

Первые буквы и цифры достаточно велики. Со временем они становятся меньше. Учитель записывает слово на доске, дети проговаривают его, а затем букву за буквой переносят запись с доски в тетрадь, соотнося размер букв с размером написанного на доске.

Письмо слов и маленьких предложений в 1 классе не слитное, каждая буква выписывается отдельно. В момент письма не должно быть спешки. Работа выполняется с любовью и прилежанием.

Второй класс

Дети продолжают писать восковыми мелками всё первое полугодие. Во втором полугодии у них появляются толстые цветные карандаши с мягким грифелем. В момент перехода на письмо карандашами нужно следить, чтобы дети не мельчили. Рамку на странице в тетради они продолжают выполнять восковыми мелками.

Во втором классе дети знакомятся со слитным письмом. Необходимо обращать внимание на красивое и правильное соединение букв, стремиться к каллиграфическому письму, содержащему ритм дыхания: нажимаю, когда веду линию вниз, – отпускаю, когда веду наверх.

Иллюстрации, по-прежнему, занимают большое место в оформлении тетради.

Вся работа в тетрадях 1-2 классов занимает 20-25 минут урока.

Третий класс

В 3 классе дети начинают писать перьевыми ручками. Формат страницы тетради сокращается (до А4). Необходимо следить за тем, чтобы ученики не мельчили, соблюдали ровность строки, писали каллиграфически правильно. Рамку в 3 классе многие предпочитают делать уже цветными карандашами. Иллюстрации появляются при изучении новой темы, они становятся меньше, соответствуют размерам листа. Новую тему выделяют особо, начинают её с новой страницы.

Некоторые учителя в 3 классе заводят две тетради – тетрадь по эпохе (для нового материала) – своеобразную тетрадь-книгу с образцами выполнения типичных заданий и тетрадь для практических работ, где ученики отрабатывают пройденный материал и выполняют домашние задания.

Требования, предъявляемые к тетрадям, остаются неизменными – аккуратность, красивое оформление, соблюдение определённого расположения материала. Время работы в тетрадях на уроке увеличивается до 30 минут.

Четвертый класс

В четвёртом классе дети уже достаточно уверенно пишут перьевыми ручками, рамку продолжают оформлять цветными карандашами. Остаётся необходимость следить за каллиграфией, ровностью строк и расстоянием между ними, преодолевать трудности в почерке.

Формат тетради А4. Лучше, если тетрадь с вертикальным расположением страниц, так детям легче контролировать горизонтальность строк.

В 4 классе уже происходит окончательное разделение на тетрадь-книгу для нового материала и тетрадь для практических работ.

Для оформления заголовков и иллюстраций, по-прежнему, используются цветные карандаши. Ими же выделяются орфограммы, главные слова в тексте, имена, названия и т.п.

Время работы с тетрадью на уроке увеличивается до 40 минут.

Пятый класс

В пятом классе дети работают в тетрадях с вертикально расположенной страницей, размещая текст на одинаковом расстоянии от краёв листа, оставляя белые поля. До 5 класса дети добивались этого, рисуя рамочки.

Теперь необходимо некоторое время следить за началом и концом строки, обращать на это внимание, особенно в начале года, поскольку у многих детей это может вызывать трудности.

По основным эпохам имеются два вида тетрадей. В тетрадях по практике выполняются и домашние и классные задания: решаются примеры, задачи, разбираются предложения, пишутся самостоятельные работы и т.д. В классной тетради по эпохе вместе с учителем ученики записывают основные выводы, правила, законы, орфограммы, которые они выводят в процессе практики на уроках и дома. Иногда детям даётся задание описать процесс того или иного решения или выявить какую-либо закономерность в написании слов или их частей самостоятельно (в черновиках). Потом это читается всеми в классе, дополняется и переносится в тетрадь по эпохе.

По окончании эпохи в тетради-книге делается оглавление, в котором перечисляются все основные темы эпох по страницам. Это вносит определённый порядок и облегчает процесс повторения при использовании тетради как справочного материала. При составлении оглавления ребёнок охватывает сознанием весь материал эпохи целиком, при этом структурируя его.

Дети много работают в тетрадях, используя цветные карандаши, выделяя ими названия, основные мысли, выводы. Кроме того, в тетрадях пятиклассников много рисунков к задачам, рассказам и т.д. Большим количеством иллюстраций сопровождаются тетради по истории, географии, растениям. Необходимо следить, чтобы рисунки являлись необходимым и удачным дополнением к письменной работе, занимали определённое место, выражали суть и характер работы, не перегружали страницу и не отвлекали внимания от нового материала.

Дети должны иметь представление о титульном листе своей тетради.

Шестой-седьмой классы и старше

В старших классах в тетрадь ученики могут вклеивать копии таблиц, карт, схем и т.п. Они продолжают работу над стилем оформления тетради-книги, например, подбирать шрифт для заголовков, выносить на поля тетради орнамент, соответствующий содержанию, или на титульном листе располагать эпиграф к эпохе.

Орфографические ошибки в тетради по эпохе учитель исправляет или указывает карандашом, после чего ученики аккуратно их исправляют.

К тетради по предмету предъявляются следующие требования:

  • обложка тетради имеет название предмета, имя ученика, класс;
  • страницы имеют поля;
  • заголовки выделяются цветным карандашом и определённым шрифтом;
  • есть необходимые иллюстрации;
  • гармоничное соотношение письменного текста и рисунка;
  • самостоятельные, в том числе и творческие, работы выделяют особо;
  • страницы нумеруются и составляется оглавление.

Результат работы учеников в тетради очень зависит от степени проработанности урока учителем. Если эпоха или отдельный урок хорошо предварительно простроены, то индивидуальность учителя будет проявлена в уникальной работе ученика – в созданном им самим рукописном учебнике по предмету. Такой учебник нельзя не любить. Трудно забыть тот учебный предмет, который ты согрел своей заботой, сделал его образ красивым и привлекательным.

Фотографии взяты из открытых интернет источников.

 

 

Первоклассный стресс

Что важно знать в преддверии первого класса

Накануне и непосредственно 1 сентября, когда мой старший сын пошел в первый класс, моему 4-летнему сыну (на тот момент, младшему) было физически плохо. У него болел живот, и его тошнило. Я точно знала, что дело было не в блинчиках, в свежести которых была не уверена свекровь, считая их причиной недомогания. Но с чем было связано плохое самочувствие моего сына, я не понимала. Пока он не спросил (уже после линейки, когда первоклассники  ушли в школу на свой первый урок, а мы гуляли неподалеку, дожидаясь второй части праздника): «А можно пойти туда к нему, в школу? А он оттуда придет?» И тут я поняла, что все последние дни, и, в особенности, сегодняшнее праздничное утро он пребывал в шоке от того, что Остап уходит в школу навсегда и никогда оттуда не вернется.

Жизнь оказалась не такой уж страшной – старший брат вернулся из школы, а сам Савва три года спустя, с соответствующим его возрасту нетерпением и радостью, рвался в первый класс. И эти его чувства, наверно, и являлись основным свидетельством того, что он готов идти в школу.

Его первый класс, собственно, как и последующие, был радостным и позитивным. Конечно, ему бывает что-то трудно, а что-то – лень, он устает и расстраивается, но он любит школу и все, что ее касается. Я убеждена, что это связано с правильной постановкой задачи и правильным ее выполнением в каждый отдельный момент времени. Естественно, что все можно скорректировать впоследствии, и что-то неотработанное, нерешенное в первом классе можно исправить в последующие годы. А можно, яснее понимая задачи первого класса, заложить основу для дальнейшего позитивного и эффективного развития в школе, и правильно проходить «уроки» каждого отдельно взятого класса и возраста.

Итак, как пройти первый класс, чтобы он был радостным и эффективным и заложил фундамент для такого же обучения в школе в последующие 10 лет?

Вопрос первый – кому стоит идти в первый класс. Рудольф Штайнер говорил, что дети, которых можно рассматривать с точки зрения их готовности идти в первый класс – это те, которым до Пасхи первого класса исполнится 7 лет. Как и любой другой критерий, критерий возраста и формален, и нет. Поэтому кроме возраста существует еще целый ряд признаков, и делать вывод о готовности ребенка можно только исходя из всех этих критериев в совокупности.

По каким же критериям определяется «готовность к первому классу»?

Довольно часто это набор каких-то качеств и умений, которыми должен обладать ребенок. В традиционной педагогике – это, например, умение считать и читать. Когда ребенок, умеющий считать и читать, приходит на собеседование в вальдорфскую школу, его родители с удивлением могут услышать, что их ребенок не готов к тому, чтобы идти в первый класс, и одним из аргументов будет еще не сменившиеся молочные зубы.

Наличие, количество и качество зубов, естественно, будет не единственным объектом внимания приемной комиссии в вальдорфской школе, но этот признак, в совокупности с остальными, имеет немаловажное значение.

 

Вальдорфская школа «София», Киев

Молочные зубы выпадают тогда, когда жизнеобразующие (эфирные) силы ребенка закончили работу над телом, над внутренними органами ребенка и освободились для того, чтобы работать на память, на понимание смысла, на интеллектуальные задачи,

 – объясняет Юлия Арефьева, классный учитель 3-в класса киевской вальдорфской школы «София».

Если у ребенка сменились зубы, значит, у него есть силы на выполнение задач первого класса. Формально, смена зубов считается физическим признаком готовности, хотя, по сути, за ним скрывается психологическая готовность ребенка к школе. Точно так же, соответствие физических пропорций ребенка пропорциям первоклассника говорит о том, что работа над телом завершена и есть силы для интеллектуального развития.

Оценить психологическую готовность ребенка очень просто – на собеседованиях я всегда задавала детям вопрос «Ты хочешь в школу?» И дети, которые говорят «нет», к ней не готовы . Но так как в нашем современном мире уже далеко не все дети радуют нас своей детской непосредственностью, на собеседовании мы их просим нарисовать дом, человека и дерево. Рисуя это, ребенок рисует себя, проявляет самоощущение своего развития. Нет жестких интерпретаций такого рисунка, но опираясь на него, мы можем определить, как ребенок ощущает свое тело (дом), свое “Я” (человек) и свои жизнеобразующие силы (дерево). Человек, стоящий на земле, одетый, с прической – это ребенок 7 лет. Человек, летящий в воздухе, да еще и горизонтально – это ребенок 5 лет.

Помимо непосредственного содержания рисунка, есть другие факторы, которые говорят о психологическом возрасте ребенка: соотношение размеров дома и человека; наличие и количество цвета в рисунке; сделан ли рисунок плоскостью мелка или гранью. Приемная комиссия, с одной стороны, обращает внимание на отдельные детали, а с другой, ориентируется на общее ощущение от рисунка,

– Юлия еще раз подчеркивает отсутствие жестких шаблонов, а лишь ориентиры и комплексное восприятие ребенка.

Очень важный критерий для принятия ребенка в первый класс вальдорфской школы – это наличие у него авторитета взрослого.

Все преподавание в 1–4 классах вальдорфской школы строится на авторитете учителя, на подражании ему. Вальдорфская педагогика не использует методы, заставляющие ребенка слушать учителя и выполнять задания. (К таким методам относится, например, система оценивания в обычной школе). Вальдорфская педагогика ставит перед ребенком задачи, соответствующие возрасту, чтобы он мог справиться с ними, опираясь на то, что ему в этом возрасте свойственно. В данном случае, опираясь на авторитет взрослого. Если у ребенка нет этого здорового чувства авторитета, у него не будет мотивации для обучения. Более того, авторитет взрослого дает ребенку внутренний стержень, создает для него рамки. Для ребенка, для которого взрослые не авторитет, будет более здоровой и полезной другая школа, которая  извне создаст рамки, которые ему необходимы для душевного комфорта и для выполнения учебных задач,

 – говорит Татьяна Сотникова, классный учитель 3-б класса киевской вальдорфской школы «София».

Довольно часто бывает, что достаточно беззубый, стоящий на земле, уважающий взрослых малыш на самый главный вопрос «ты хочешь в школу?» уверенно отвечает «да», но с точки зрения приемной комиссии нуждается в поддержке и укреплении, чтобы первый класс не оказался для него слишком сильным стрессом. И тогда после собеседования его родителям предлагаются рекомендации, выполнение которых облегчит для ребенка обучение в первом классе, доведет его психологическую готовность до нужного уровня. Какими могут быть эти рекомендации, и какова цель каждой из них рассказывает Елена Семенова, методист младшей школы «Софии»:

  1. «Суть так называемой ретроспективы дня в том, чтобы каждый вечер садиться вместе с ребенком и вспоминать уходящий день, что в нем было хорошего, плохого, радостного, грустного, что удалось, а что не очень. Это занятие позволяет за что-то “зацепиться” в потоке дней, событий, впечатлений, создать нерушимую надежную основу. Его повторяемость приучает ребенка действовать не только из импульсов, а направлять свою волю на осуществление определенных действий. Оно помогает развивать и сферу интеллектуального, так как формирует память, и сферу душевного, так как помогает ребенку распознавать и называть свои чувства и чувства других людей.
Вальдорфская школа в Хильдесхайме (Германия)
  1. Рекомендации могут касаться развития нижних чувств, если у ребенка недостаточно развиты равновесие, координация, осязание. Тогда мы рекомендуем родителям так организовать его летний отдых, чтобы он мог ходить босиком, прыгать на скакалке, лазить по деревьям. Эти, любимые детьми занятия, развивают его ловкость, то есть равновесие и координацию – те самые нижние чувства, которые отвечают за связь полушарий, понимание лево-правоцентр, что очень пригодится при обучении чтению и письму.

Это лишь один из примеров того, как, развивая ребенка физиологически (или предоставляя ему возможность делать то, что ему нравится – лазить по деревьям), мы готовим его к интеллектуальному развитию.

Если вы зайдете на детскую площадку  вальдорфского садика, вы увидите, что все пространство организовано так (помимо наличия деревьев ☺), чтобы детям ничего другого просто не оставалось, как развивать свои нижние чувства. Что они и делают с превеликим удовольствием. А заодно, готовятся к обучению чтению и письму. Если вы зайдете в группу в день, когда дети пекут пирожки, то будете свидетелем того, как из самой жизни, а не абстрактно, дети обучаются причинно-следственным связям: месим тесто, ставим в печку, получается пирожок. Сплошная интеллектуальная подготовка. Теперь вы можете с уверенностью утверждать, что вальдорфский сад готовит детей к школе.

 

www.klassenlehrerseminare-hall.de
  1. Родителям детей, испытывающих сложности с концентрацией, могут порекомендовать приучить детей к более четкому ритму дня, замедлить темп жизни, уменьшить количество впечатлений. Слишком большой объем информации и частая смена событий часто не позволяет ребенку научиться концентрироваться, погружаться в деятельность, переживать глубоко и ярко, здесь и сейчас.

Нужны паузы, остановки, нужно время для «переваривания» приходящих извне впечатлений, которого у детей с быстрым темпом жизни просто нет.

  1. Детям, никогда или мало ходившим в детский сад, могут порекомендовать за лето максимально «наобщаться» с детьми, и не просто на детской площадке, а желательно в каком-нибудь небольшом детском коллективе на протяжении какого-то времени. Например, поехать отдыхать с друзьями, у которых есть дети-ровесники. Это позволит минимизировать проблемы с социализацией, которые часто возникают в первом классе у «домашнего» ребенка.
  2. Рекомендации могут касаться смены или, скорее, отказа от определенных привычек – играть на компьютере, смотреть мультфильмы на ночь, поздно ложиться спать. Все это забирает у ребенка силы, и не позволяет ему их восстанавливать. В первом классе ребенку понадобится гораздо больше сил, чем раньше; ему будет сложно выдержать нагрузку первого класса; возможно, он будет чаще болеть, если родители не помогут ему отказаться от этих разрушающих привычек. Желательно, чтобы ребенок научился здоровым, укрепляющим привычкам уже летом ДО первого класса – ведь с началом учебного года его жизнь опять поменяется, и в нее войдут новые учебные обязанности.

Самое главное, что необходимо понимать относительно готовности или неготовности ребенка к первому классу, о полезности или неполезности для него вальдорфской школы и рекомендаций на лето – что все это нацелено исключительно на благо ребенка, на его здоровое развитие и на то, чтобы прохождение первого класса стало для него позитивным и посильным испытанием.

В чем же заключается основное испытание для первоклассников?

Чтобы слово «испытание» не омрачало радостного ожидания первого класса, сразу хочется привести комментарий Юли Арефьевой, которая, рассказав обо всех трудностях, которые ждут детей в первом классе, сказала: «Но ведь собеседование они прошли, значит, и силы найдутся».

А теперь о том, на что найдутся силы. Несмотря на то, что интеллектуальная составляющая в первом классе вальдорфской школы невелика, общая картина первоклассников – это «я устал». От чего устают дети:

  • изменения ритма и от необходимости этот ритм соблюдать вне зависимости от желания;
  • от того, что они много сидят, несмотря на большие ритмические части на всех уроках;
  • от новых обязанностей (собрать портфель, сделать уроки) и от необходимости их выполнять вне зависимости от желания;
  • от желания получить одобрение учителя (это важно не всем детям, но многим), и от попыток разобраться, что для этого надо сделать;
  • от усилий по формированию новых навыков общения в коллективе (умение слушать другого, выполнять задания в группе, следовать за учителем);
  • от необходимости выбрать главное среди щебетания птичек за окном, мотания ногой, соседом по парте, рассматриванием и изучением других детей, и тем, что говорит учитель. Эта необходимость сконцентрироваться, так же как и все вышеперечисленное, требует много сил.

На самом деле, приобретение новых обязанностей, выполнение которых должно войти в привычку, является одной из учебно-социальных задач первого класса.

Не опоздать школу, не опоздать с перемены на урок, не играть с куклой на уроке, сделать домашнее задание, собрать портфель – на формирование этих привычек отводится весь первый класс, чтобы в последующие годы не тратить на них силы, а вкладывать их в выполнение непосредственно учебных и интеллектуальных задач,

– объясняет Елена Семенова. Так что если интеллектуальная составляющая в первом классе и невелика, перед детьми стоят разнообразные социальные задачи, на которые нужно не меньше сил, и успешное выполнение которых является залогом эффективного обучения в последующие годы.

Какие еще задачи ставит первый класс, что дает детям, учителям и родителям их успешное выполнение, и как вальдорфская методика позволяет эти задачи выполнить?

Конечно, существует перечень учебных навыков и умений, которые необходимо усвоить к концу первого класса: изучение алфавита, запоминание небольших стихов и текстов прозой, устный счет в пределах 100 в прямом и обратном порядке, 4 математические действия, решение простейших задач, и т.д. и т.п. Учитель первого класса без труда расскажет вам, что входит в этот перечень по каждому из предметов, или вы можете самостоятельно ознакомиться с ним в программе первого класса вальдорфской школы. Но гораздо важнее, и учитель именно на это будет обращать внимание родителей, что и учебные задачи, и методы обучения формируют в детях определенные человеческие качества.

Одной из важнейших задач первого класса является формирование у ребенка уверенности.

И в обучении математике, и в обучении чтению и письму мы используем огромное количество повторов. Для буквы мы вначале создаем образ (мышление у детей в этом возрасте – образное), потом знакомимся с ее написанием и учимся ее писать, потом встречаемся с ней при чтении. В математике, мы вначале знакомимся с латинскими цифрами, потому что они более понятны, а потом бесчисленное количество раз, руками и ногами прорисовываем арабские цифры. Когда ребенок несколько раз прорисовывает мелком форму, чтобы она получилась так же красиво как у учителя, он закрепляет ее в себе этими повторениями, она становится ему знакомой и понятной. Это так же, как новая незнакомая дорога внушает беспокойство – найду ли, дойду ли, – а по знакомой дороге идешь радостно и с удовольствием,

– Татьяна Сотникова умеет приводить понятные примеры из жизни. Эти многократные повторения помогают сформировать уверенность, что любая задача – по силам, что новое, неизведанное, непонятное – это постижимо, интересно и легко. По-моему, очень ценный взгляд на вещи для успешной самореализации в жизни.

 

www.klassenlehrerseminare-hall.de

 Основные задачи рисования форм – это не только подготовка руки к письму прописными буквами и первые шаги к геометрии, а и гармонизация темперамента. Нарисовать спираль извне внутрь легче меланхолику, а для сангвиника это упражнение требует бо́льших усилий. И соответственно, наоборот. Задача учителя – укрепить позитивные стороны темперамента каждого ребенка, сбалансировать его. Выполнение этой задачи в первом классе только начинается, и длится все последующие 10 лет (и всю оставшуюся жизнь, только уже без помощи школьных учителей ☺).

С одной стороны, работа с темпераментом гармонизирует личность каждого отдельного ребенка, а с другой – помогает выполнить основную социальную задачу первого класса – создание единой общности из детей класса, которая будет уважать индивидуальность и интересы каждого. Работа над социальной компетентностью детей продолжается на протяжении всего обучения в школе, так как является одной из задач вальдорфской педагогики. Ведь социальная компетентность является неотъемлемой составляющей здоровой личности,

 – убеждена Елена Семенова.

Чтобы уважать индивидуальность каждого отдельного ребенка, для начала учителю необходимо с ней познакомиться, ее раскрыть. Но далеко не каждый ребенок раскроется на уроке математики. Многообразие предметов, в особенности, предметов творческих, дает возможность раскрыться разным детям. Это первая причина, по которой такие предметы, как музыка и живопись, просто жизненно необходимы.

Во-вторых, они развивают фантазию, то есть формируют творческое нешаблонное мышление. В-третьих, они развивают душевную сферу, то есть формируют и развивают социальную компетентность, которую интенсивно разрушает весь современный компьютерно-виртуальный мир. Более того, все электронные устройства, которыми заполонен мир, создают тревожность. Музыка и рисование, в противовес этой тревожности, придают уверенность и спокойствие,

– спокойно и уверенно рассказывает Анна-Мария Садовская, классный учитель 4-б класса школы «София».

Мы описали далеко не все задачи, который ставит первый класс.

Хотелось просто продемонстрировать, что помимо получения знаний и приобретения навыков целью обучения в вальдорфской школе является развитие детей как личностей.

Эта цель стоит, прежде всего, перед родителями и учителями, и работа над ее выполнением длится все то время, пока наши дети остаются детьми. Становясь взрослыми, они продолжают (мы на это очень надеемся) работать над ней самостоятельно.

Целью родителей и учителей должно быть – не научить ребенка читать к концу первого класса, а сделать так, чтобы этот ребенок в 30 лет читал охотно; чтобы у него было здоровое мышление, здоровое тело и воля реализовывать свои решения. Вот об этой настоящей цели никогда не надо забывать ни учителям, ни родителям. И сотрудничать во имя этой цели, во имя блага ребенка,

– желает всем участникам школьной жизни Юля Арефьева.

Каким был первый класс для моих детей и для меня

Люда Заика, мама учениц 4 и 7 класса школы «София»

По образованию я педагог, когда-то работала в младшей школе, и знаю по собственному опыту, как и чем тяжел первый класс для детей. В нашей школе дети очень мягко приобретают статус школьника. Детям очень трудно в первом классе, потому что школа ставит перед ними одновременно очень много задач, которые они до этого никогда не выполняли:

  • высидеть на уроке, не особо отвлекаясь;
  • привыкнуть к жесткому ритму – сейчас урок, с которого нельзя уйти, а чтобы отдохнуть, надо дождаться перемены, которая тоже длится определенное время, а не столько, сколько хочет ребенок;
  • регулярно выполнять домашние задания вне зависимости от желания;
  • сделать домашнее задание самостоятельно.

Вальдорфская школа использует очень много методов, которые облегчают выполнение этих задач для детей:

  • большая ритмическая часть на уроке дает им возможность двигаться. Монотонные задания, требующие усидчивости сменяются заданиями, где надо много двигаться;
  • на переменах и после уроков учителя позволяют детям (и даже приветствуют) больше активности, больше движения, чем в обычных школах;
  • домашние задания по силам детям, что поддерживает их интерес и уверенность, соответственно, дети выполняют их легко и с удовольствием;
  • отсутствие оценок сдвигает мотивацию учиться на познавательный уровень;
  • в отличии от обычных разлинеенных тетрадей, которые муштруют детей, тетради с чистыми листами позволяют ребенку учиться самостоятельно моделировать пространство;
  • письмо мелками и карандашом формирует у детей мышцы, благодаря которым им потом легко писать ручкой, и которая позволяет детям впоследствии работать над красивым почерком. В обычной школе им сразу дают писать ручкой, и они пишут много. У них для этого не сформированы мышца, и они очень устают.

 

Вальдорфская школа «София», Киев

В первом классе вальдорфской школы дети пишут только печатными буквами – для написания прописных у них не готова еще ни рука (см. выше), ни мозг. В 1 классе им еще сложно понять, в какую сторону загибать крючки и завитушки. Это пример постановки посильной задачи для детей, исходя из их возраста.

В вальдорфской школе жизнь детей в первом классе организована так, что даже в школе они чувствуют поддержку родителей, в которой так нуждаются:

  • индивидуальные пеналы и мешочки для сменной обуви, формы для физкультуры и т.д., сшитые родителями;
  • приготовление завтраков родителями и общая со всеми детьми трапеза;
  • постановка театральных представлений для детей родителями.

Наташа, мама ученика 4 класса школы «София»

В середине первого класса наша классная учительница посоветовала родителям минимизировать посещение группы продленного дня в связи с перенасыщением ребенка впечатлениями после учебного процесса и общением с детьми.  

Она заметила, что у детей, которые посещают продленку от начала до конца, активность на основных уроках снижается к концу недели. После выходных в понедельник и вторник дети активны на уроках, вовлечены в учебный процесс, потом усталость накапливается и их активность снижается.

Я услышала эту рекомендацию, но возможности изменить график дня я не нашла, посчитав, что и так обойдется. Я работала и не могла забирать ребенка сразу после уроков. Я не придавала этой рекомендации особого значения, и не видела никакого вреда в том, что он ходит на продленку. То, что он приходит домой уставшим, мне казалось естественным. Учительница при очередном разговоре обращала мое внимание на то, что эта усталость очень отражается на активности Леши в школе – после выходных он активен на уроках, а к концу недели его активность снижается. Дома я этого никак не наблюдала, поэтому я лишь время от времени забирала сына раньше, но кардинально ничего не меняла.

Во втором классе он стал чуть реже, чем в первом, посещать продленку в связи с посещением дополнительных уроков по иностранному языку. Принципиально ничего не изменилось – в первом классе после уроков он уставал на продленке, а теперь – на занятиях по английскому. Внимание ребенка все равно было нагружено больше, чем нужно. В третьем классе Алешка стал более самостоятельным и захотел сам ходить в школу и из школы возвращаться домой. Но на продленке он категорически отказывался оставаться. Он либо брал ключи и шел домой, либо ехал к бабушке, но на продленку не ходил, даже когда я его просила подождать в школе хотя бы час-два.

Только сейчас для меня стала понятной внешне пустяковая рекомендация учителя. Сама по себе идея группы продленного дня мне по-прежнему кажется хорошей и полезной. Главное, ее правильно применять. Даже в Алешином случае она принесла определенную пользу – у него сформировалась привычка сразу после уроков и после прогулки придя домой делать уроки без напоминаний.

 

Вальдорфская школа в Детмольде (Германия)

 И еще один пример правильного применения идеи. На лекциях по вальдорфской педагогике я услышала, что ребенка младшей и средней школы не следует подробно расспрашивать «а что вы делали сегодня на уроках?». Очень важно не омертвлять пережитое на уроках, сразу поднимая в сознание воспоминания, важно чтобы эти переживания и знания продолжили работать в детях. Вот я и не допытывалась особо много у сына.

Но недавно, когда я попросила Алешку показать тетрадь, просто, чтобы посмотреть без лишних вопросов, восхититься, похвалить его, он сказал, что считает, что мне все это время была неинтересна его жизнь в школе, а значит, и он тоже.

Мои невопросы о школе он интерпретировал, как мою незаинтересованность его жизнью, и им самим. Из этой ситуации я сделала вывод, что для детей важно чувствовать связь, видеть интерес к ним, иногда задавать вопросы об их жизни, но не ожидать подробного ответа. Или выражать свой интерес как-то иначе, возможно, прося посмотреть рисунки в тетрадях, не перегибая в вопросах, чтобы у ребенка не сложилось ощущение, что вы его контролируете. 

Наташа Живак, мама учениц 3 и 7 классов школы «София», старший сын – выпускник 2014 года – учился в «Софии» с 1 по 5 класс

С Сережей мы совершили две серьезные ошибки. В июне ему исполнилось 6 лет, а в ноябре он пошел в первый класс. Можно сказать, что это произошло как-то неожиданно, необдуманно. Нам это предложила воспитатель в садике, которая временно заменяла тетю Валю и заметила, что Сережа очень повзрослел за лето. В школе никто не высказался против этой идеи, и мы тоже принципиально не возражали.  Таким образом, он фактически пошел в первый класс в возрасте 6 лет и 2 месяцев (столько ему было бы на момент 1 сентября).

Сережа был самый младший в классе, обладал не совсем обычной внешностью, и, как минимум, по этим двум причинам, класс его не принял. В первом классе у него просто не складывались отношения с одноклассниками, а во втором дети начали более жестко и открыто высказывать свое неприятие. Сережа, в прямом смысле слова, дотянул до середины пятого класса, и ушел из школы.

Возможно, для этой проблемы в социализации были еще и другие причины, но я уверена, что ему было бы проще, если бы он пошел в школу в 7 лет.

Вторая наша ошибка с Сережей заключалась в том, что мы как родители относились безответственно и к посещению школы, и к выполнению домашних заданий. Нам казалось: «Это же вальдорфская школа, значит, никакого насилия над ребенком и над его желаниями». А на выходе, отсутствие ритма в посещаемости и выполнении домашних заданий привело к проблемам воли. Несмотря на свой возраст, Сережа по-прежнему «порхает», не может сесть и сделать, и я абсолютно уверена, что это связано с тем, что мы не привили ему эти две привычки с первого класса.

Первый класс Симы прошел как по маслу. Свои собственные ощущения она описывает как «страшно и интересно».

Она сразу начала выполнять самостоятельно все школьные обязанности и нашла подруг.

У нее не было никаких проблем с социализацией, несмотря на то, что в нашем классе они существовали и обострились даже на уровне родителей к середине второго класса. У нее все было гладко и красиво. Первый класс показал, что Арина решает задачу социализации своим особенным способом. У нее нет постоянной подруги, ее отношения с одноклассниками можно описать как «хочу – дружу, не хочу – не дружу».

В большой степени я это связываю с тем, что она ходила в детский сад только один год, перед школой, и то с периодическими пропусками.

Плюс ко всему, она обычно долго привыкает ко всему новому. Из-за этого весь первый класс она была очень зажата. Приходя домой, она, толком не переодевшись, бежала делать домашнее задание, и только закрыв тетрадь, «выдыхала». К концу первого класса ее напряжение дошло до такой степени, что она отказывалась идти в школу.

 

Вальдорфская школа в Буэнос-Айресе

Во втором классе она стала более расслабленно относиться к выполнению домашних заданий, и мне иногда приходится настаивать на том, чтобы она их делала (ошибку, сделанную с Сережей, я уже не повторю). В определенной степени, я вижу это как позитивную тенденцию – значит, уходит ее напряжение, связанное со школой.

Даша Булгакова, мама ученицы 4 класса школы «София»

Это состояние можно описать, как радость от познания нового и неизведанного. Это словно первый шаг или первая ступень в новый мир. Первый школьный год – это возможность прожить осознанно, а, значит, по-новому получить опыт в сфере знаний, нестандартным, альтернативным образом. Это дает возможность открыть для себя, уже будучи взрослым, новые качества.

Это совместный (учитель, ребенок, родители) труд и творчество в познании и себя, и окружающего пространства.


Материалы о первом классе, ранее опубликованные в журнале «Дитина Waldorf+»:
≪Учимся учиться≫. Азы для родителей. Составила Наринэ Мальцева, 3-й выпуск 2014 года.
≪Чтение – это больше, чем то, что встречает глаз≫. Барбара Соколов, 3-й выпуск 2014 года.
≪Почему первоклассникам нужна другая школа, или  Подвижная классная комната≫. Вольфганг-Михаэль Ауэр, 4-й выпуск 2014
года.

Впервые опубликовано в электронном журнале “Дитина Вальдорф+” №2, 2015г.

Инклюзия и реальность образования

Способны ли мы учиться друг у друга?

Далеко не всем знаком термин «инклюзивное образование», а между тем для родителей «особых» детей это мечта и цель, которая позволит их детям получить полноценное обучение, общение с «обычными» сверстниками и, в конце концов, билет в нормальное будущее, в котором есть место карьере и друзьям. Инклюзивное образование представляет собой внедрение детей с ограниченными возможностями в условия общеобразовательной школы. В более широком смысле данный термин относится не только к детям-инвалидам, но и к малышам с некоторыми проблемами здоровья и психическими особенностями (без инвалидности), детям специфического вероисповедания, всем тем, чье хождение в обычную школу сопряжено с рядом трудностей и сложной адаптацией, невозможной без посторонней помощи.

В Украине инклюзивное образование только начинает зарождаться и его внедрение встречает на своем пути не только финансовые, но и психологические трудности. Большинство нынешних учителей и родителей «родом» из Советского Союза, где принцип обучения особых детей был однозначным — отдельно в специальном интернате, иначе ребенку будет очень тяжело, да и остальным неловко. Теперь, когда мы на опыте развитых стран убедились, насколько инклюзив может преобразить «особых» детей и положительно повлиять на их «обычных» сверстников, подобную модель образования пытаются внедрить и в Украине. В нашей стране «Концепция развития инклюзивного обучения» была утверждена в 2010 г.

«Инклюзия» (или «включение») — это слово, которое постепенно становится частью нашей повседневной лексики. Я помню, когда я впервые услышал его. Оно звучало странно. Потом «инклюзия» все чаще и чаще стала появляться в беседах, вокруг нее велись дискуссии, она вызывала множество эмоций. Люди связывали ее с правовыми аспектами, утопическими идеями, с экономией средств, реструктуризацией системы образования, с давлением на учителей —  но вряд ли с детьми или подростками. Казалось, это вопрос политики в области образования. Дебаты были подстегнуты рабочей группой ООН, которая завладела идеей, придала ей форму закона и представила его правительствам для ратификации. Конвенция ООН о правах людей с ограниченными возможностями не была результатом демократического процесса. В этой Конвенции мы читаем, что «Государства-участники принимают, в том числе при поддержке со стороны других инвалидов, эффективные и надлежащие меры к тому, чтобы наделить инвалидов возможностью для достижения и охранения максимальной независимости, полных физических, умственных, социальных и профессиональных способностей и полного включения и вовлечения во все аспекты жизни» (ст. 26).

Представьте себе группу детей разного возраста и с различными дарованиями. Представьте, что вы стоите перед ними. У вас есть задача их обучить. Конечно, вам не придется заново изобретать велосипед. Существует достаточно теорий по психологии развития и результаты исследований, изучающие процессы обучения, которые говорят вам, как лучше содействовать развитию, оптимизировать обучение и организовывать уроки. Знание доступно, и нет нехватки в образовательных идеалах. Дети, сидящие перед вами, ожидают человека, который готов развивать свою человечность с ними. Что бы вы сделали, если бы получили шанс поучаствовать в начале чего-то совершенно нового?

Рудольф Штайнер описывал подобную ситуацию:

«В чем мы были действительно заинтересованы — так это в реальности, абсолютной реальности. Какова она — эта реальность? Во-первых, были дети, индивидуальные дети с различными чертами. Мы должны были их изучить и познакомиться с их врожденными характерными качествами, которые они принесли с собой вниз, на землю, мы должны были понять то, что выражалось через их физические тела. В первую очередь это были дети. Затем были учителя. Вы можете, насколько хотите, принимать во внимание принцип, что детей нужно воспитывать согласно их индивидуальности (это является частью любой программы реформ), но из этого самого по себе совершенно ничего не получится. Кроме детей, рядом с ними есть учителя, и важно знать, что учителя могут с детьми делать.

Школу нужно вести так, что мы не устанавливаем некий абстрактный идеал; скорее, мы позволяем школе развиваться исходя из конкретных учителей и учеников. Эти учителя и ученики присутствуют не как некая абстракция, они абсолютно реальные индивидуальности. Это и есть суть вопроса. Тогда, в силу необходимости, мы приходим к созданию истинного обучения и воспитания, основанного на реальном знании о человеке. Мы перестаем быть теоретическими и становимся практическими в каждой детали»*.

 Подобное не может стать просто предметом реализации конвенции или экономии денег посредством реструктуризации системы образования, это может быть только вопросом воспитания детей в соответствии с реальностью.

К сожалению, идея инклюзии приобрела сомнительную репутацию. Идея стала законом и рассматривается как правовой акт прежде чем ее смогли проверить в реальной жизни. Не стали ли мы ее рабами?

 «Мы должны быть в состоянии противопоставлять себя идее, испытывая ее, иначе попадем к ней в рабство»**.

Как выглядит сегодняшняя образовательная практика? Педагогический импульс Рудольфа Штайнера пронизан глубоким «инклюзивным духом», мы можем видеть это из различных его высказываний. Инклюзия была целью, к которой стремились учителя первой вальдорфской школы.

«Если бы в человеческом существе не была заложена основа уживчивости, ее нельзя было бы привить никакими внешними законами. Человеческие индивидуумы могут жить совместно только потому, что они одного духа»***.

* Рудольф Штайнер, GA 310, Педагогическое значение познания человека и культурное значение педагогики.

** Рудольф Штайнер, GA 4, Философия свободы.

*** Рудольф Штайнер, там же, 9 глава.

 

Первой задачей является выработка внутренней позиции, которая может дать нам уверенность, что мы одного духа. Индивидуальные различия появляются в живом мире идей. Быть людьми одного духа означает, что дети живут одной и той же жизнью. Каждая индивидуальность извлекает из той или иной ситуации то, что ей надлежит. Потому постоянным спутником жизни оказывается разнообразие. Я пишу эти слова и чувствую, как легко они ложатся на бумагу и как сложна эта учебная ситуация. Индивидуальные различия могут выгнуть лук до предела. Пропасть между идеей и живой реальностью может развернуться во всей своей глубине. Как можно их соединить? Нужно ли нам строить мост? Видим ли мы в этом мосте решение? Прежде всего, нужно задуматься о том, как обе стороны соотносятся друг с другом. Не может ли быть так, что мост там есть, но мы его не видим? Неужели мы должны строить новый мост при каждом «пересечении пропасти»?

Заметьте, аналогичная напряженность наблюдается в человеческом взаимодействии. В обоих случаях — «идея— жизнь» и «личность—личность» — встреча происходит на четырех уровнях:

  1. Параллельно

Мы разделены

  1. Последовательно

Мы связываемся друг с другом.

Другой присутствует во мне

  1. Благодаря друг другу

Я благодаря другому.

Меня не было бы без другого

  1. По отдельности

Я изошел из другого.

Мы разные, но мы одного духа

 

Через какое преобразование проходит встреча с миром или с другим человеком в течение этих четырех этапов? Не является ли этот феномен искусственно созданным, не является ли он лишь мысленной конструкцией? Нет — прохождение через четыре эти стадии дает нам живое понятие человеческого бытия и создает пространство между нами. Шаг за шагом мы приходим к сути инклюзии. Мы ощущаем, что она касается меня и другого человека. Инклюзия — это общественная задача. Это то, что заново сталкивает загадку «Я» и сообщества. Сообщество сегодня уже не образуется автоматически. Мы должны создавать его заново, снова и снова. Мы должны войти в него сознательно.

Образование, которое отражает реальность, основано на этом живом представлении о нашей инклюзивности. Реальность не осуществляется сама собой. Мир не пассивно отражается в нас. Мы принимаем активное участие в создании реальности. Мы участвуем в деятельности, которая, поскольку принадлежит нам, дает нам возможность охватить реальность. Мы принимаем участие в событиях мира путем индивидуализации их в нас. Если мы хотим нечто понять, мы должны соотнести его с миром и ухватить мысль, содержащуюся в нем.

«Если я в состоянии мыслить о вещах и посредством мышления находить нечто о них, то вещи должны уже содержать мысли в себе. Мысли должны быть частью структуры вещей, и поэтому мы в состоянии эти мысли из них добывать»*.

* Рудольф Штайнер, GA 108, Ответы антропософии на мировые и жизненные вопросы.

Это обнадеживает: мы не чужие в этом мире, даже если наши физические тела создают разделение (уровень 1). Понимая друг друга и согласовываясь друг с другом, мы приближаемся к миру идей (уровни 2-3): месту, где мы возникаем друг из друга, где мы «из одного духа» (уровень 4). В нашем отношении к миру идей лежит наша истинная индивидуальность, а также уверенность, что мы одного духа.

Поэтому каждая новая ситуация требует соответствующей формы.

Это не столько вопрос целей образования и инклюзии или эксклюзии (исключения). Важным является благополучие ребенка, продвижение индивидуальности.

«Индивидуальное во мне — это не мой организм, со своими влечениями и чувствованиями, но мой собственный мир идей, вспыхивающий в этом организме»*.

* Рудольф Штайнер, GA 4, Философия свободы, 9 глава.

Секрет, стоящий за искусством воспитания, — это самообразование, которое становится активным участием в процессах обучения другого человека. Это участие подобно процессу дыхания между людьми.

Если мы рассмотрим попытки, которые делаются для достижения этого в школе, — например, в Италии или Аргентине, — мы видим большое разнообразие схожих компонентов, и не возникает впечатления, будто существует лишь один правильный путь. Мы должны черпать мужество в этом и сосредоточиться на новых ситуациях, на детях, педагогах и учителях: «позволить школе развиваться из учителей и учеников». Что живет в детях? Как они учатся? Как мы можем структурировать нашу задачу? Какие навыки нам нужны? Может ли один человек справиться с этой определенной группой детей или он нуждается в помощи? Что нужно, чтобы обеспечить обучение, которое бы исходило из реальности?

Идея инклюзии является вызовом. Примем его. Прислушаемся к реальности жизни. Способны ли мы учиться друг у друга? Если нам удастся сосредоточиться на последовательном изучении ребенка или подростка, мы сможем создать учебную атмосферу для всех участников. Не обязательно требовать от всех присутствия в одном и том же пространстве. Дети — это будущее, они подобны драгоценным семенам. У нас есть решающее влияние на их процветание, их рост, их становление. Камень, который мы бросаем в озеро обучения и воспитания, ударяется о воду, но, надеемся, также влечет за собой и круги на воде.

Рядом с домом моей бабушки было поле, и в дальнем конце этого поля строилась новая школа. Деревенский народ развернул целую дискуссию о том, где должен пролегать путь, ведущий к школе. Владелец поля был пожилым человеком и, дождавшись момента, когда дискуссии зашли в тупик, подытожил: «В первый школьный день я буду косить поле. Мы позволим детям пойти по полю так, как им удобно. Через несколько дней мы увидим след, который они оставляют в траве. Может быть, все они пойдут одним и тем же маршрутом, может быть, будет несколько, — увидим».

 Опубликовано в «Журнале Педагогической секции Гетеанума», Пасха 2013

Впервые опубликовано в электронном журнале “Дитина Вальдорф+” №2, 2013г.

Суждение и моральность в первые 7 лет

То, как вы думаете, чувствуете и действуете в присутствии ребенка, принимается им с полным доверием. И затем продолжает действовать как основное нравственное настроение на протяжении всей его жизни

Маленький ребенок вплоть до смены зубов, все еще целиком и с полным доверием связан со своим окружением. Он образует с миром одно целое во времени и пространстве и еще переживает мир как единое целое. Поэтому то, что происходит в окружении, глубоко влияет на ребенка. Тот способ, которым вы, как взрослый, думаете, чувствуете и действуете в присутствии ребенка, принимается ребенком с полным доверием, особенно в первые семь лет жизни. И затем продолжает действовать как «нравственная окраска и нравственное основное настроение» на протяжении всей его жизни (Штайнер, GA 304a).

Ребенок учится ходить, благодаря чему он может прийти к движению и может поместить себя в мире и передвигаться в нем. Он учится говорить, благодаря чему он может устанавливать связь с людьми в своем окружении. Он выражает первые мысли, благодаря чему может осознать себя. Тот способ, которым ребенок именно в этом взаимодействии со своим окружением осуществляет свои первые шаги, учится образовывать и произносить свои первые слова и выражать свои самые ранние мысли, в высшей мере со-определяет, что ребенок впитает в себя из этого окружения как основное нравственное настроение. Иногда совершенно неожиданно можно ощутить, что происходит c ребенком в этом плане.

Однажды я услышал следующую историю: одна воспитательница пришла в свою группу в грустном настроении, немного позже, чем обычно, но с улыбкой на лице. Один ребенок остановился перед ней, посмотрел на нее и после короткой паузы спросил: «А почему Вы такая грустная?» Ребенок как бы заглядывает к нам внутрь, под нашу внешнюю оболочку и смотрит насквозь, в то, что живет внутри нас. Ребенок (еще) не осознает внешнюю сторону, но полностью, без колебаний или взвешиваний, принимает в себя нашу «внутреннюю сторону». Иногда, как в этом случае, это восприятие выражается вслух. Обычно же восприятие молча принимается внутрь и «там опускается» до глубин, чтобы только в дальнейшей жизни, в двадцать лет и позже, опять появиться на поверхности.

Фантазия

Силой творящей фантазии ребенок, играя, перестраивает «предлагаемый мир» (например, кубики, одежду, стулья, палки и полки) в свой собственный мир, особенно в средней фазе первых семи лет. Теперь в игре мы наблюдаем действие сил, которые раньше лежали в основе обучения ходьбе. Сейчас, когда ребенок умеет ходить, эти силы проявляются и развиваются дальше в игре. Ребенок непринужденно играет от всей души — кубики становятся автомобилями, а палки — мостами, стулья становятся стенами замка, а одежда крышей. Фантазия в этой игре является творящей силой Я  (Schoorel, 2000. Steiner, GA 115).

Творящая сила фантазии выражает себя в способности поглощать мир, преобразовывать и позволять ему появляться как «свой мир» в игре. В этой созидающей силе живет, пока что в дремлющем состоянии, индивидуальность, которая в дальнейшей жизни отчетливо выступит на передний план и будет сама задавать цель, направление и смысл своей жизни. Формирование мнения в маленьком ребенке осуществляется в естественно сыгранной, изобретательной встрече с миром. Однако в этой волевой фазе сознание в голове является «спящим», тогда как конечности проснулись и подвижны. И уже играя и фантазируя, ребенок естественным образом переживает мир как хороший. В первом семилетии до самых глубин воли, до действующей силы мышц и органов формируется «дремлющее» мнение, что мир хороший.

Если у ребенка есть возможность играть, полностью отдаваясь фантазии, то вы даете ему —  вместе с мнением «мир хороший» — что-то для практической жизни, что сформируется лишь в третьем десятке. «То, что мы позволяем возникнуть в детской душе в детстве, проявляется намного позже в жизни, проходя метаморфозу самыми различными способами. Существует реальная взаимосвязь между изобретательной игрой в детстве и тем, как человек между 20 и 30 годами находит свое место в жизни», (Steiner, GA 297).

Дети очень сильно связаны с нами. Мы, взрослые, недостаточно осознаем это. Ребенок полностью живет тем, что живет в душе взрослого. Но он еще не осознает этого. А мы, взрослые, к сожалению, утратили осознание этого. Я просил многих родителей рассказать истории, которые демонстрируют, как сильно дети связаны с нами.

Одна мама рассказала мне такую историю: «Незадолго до дня рождения моего 8-летнего сына, который уже некоторое время мечтал о большом медведе, мне удалось сесть за швейную машинку, чтобы из старой коричневой куртки сшить большого медведя к его 9-летию.

Когда я шила медведя сыну, рядом со мной играли две его младшие сестрички (у меня не было другого времени для шитья). Как я и боялась, через некоторое время, они спросили, что я делаю. Они еще маленькие — три и пять с половиной лет, и я совсем не хотела, чтобы они разболтали о подарке своему брату. Поэтому я сказала им, что я шью тапочки для их отца — у него тоже скоро день рождения. Но, чтобы их уже чему-то научить, я добавила: «Чур не выдавать, это еще секрет». На что они сказали: «Конечно, нет. Если что, мы просто скажем, что это будет медведь для нашего брата».

Все силы в развитии маленького ребенка исходят, по сути, еще из головы, из системы, где связаны нервы и органы чувств (нервно-сенсорной системы). Так как в ребенке процесс восприятия нас своими чувствами и впитывания нас в себя, происходит бессознательно, то мы, как взрослые, не очень это замечаем. Эти впечатления органов чувств впитываются в дыхательную систему и систему кровообращения и оседают в органах и мышцах ребенка. Таким образом тело ребенка становится как бы отпечатком его нравственного окружения. Осознание того, что то, что маленький ребенок,  играя и фантазируя, принимает в себя с полным доверием из своего окружения, опять проявится в его жизни на третьем десятке, может вызвать у воспитателя чувство моральной ответственности. Моральная ответственность, которая выражается в манере, в которой взрослый человек ведет себя в присутствии ребенка. Включение моральности в действия взрослых пробуждает в ребенке дремлющее намерение делать то же самое («хорошее или плохое») «когда я буду взрослым». Таким образом, в первые семь лет начинает развиваться неосознанное формирование суждения у маленького ребенка, через повторение и впитывание того, что взрослые делают вокруг него.

Из эссе “Этапы формирования суждения в детстве как основа моральности во взрослой жизни”

 

Первый класс в вальдорфской школе

Фрагменты первого учебного плана

Мы решили публиковать фрагменты самого первого учебного плана вальдорфской школы под редакцией Каролины фон Гейдебранд, с которой читатели журнала уже хорошо знакомы по статьям о маленьком ребенке. Этот труд времен зарождения новой педагогики, одновременно первое связное изложение учебного плана вальдорфской школы, на протяжении десятилетий сохранился без изменений. Поколения вальдорфских учителей и родителей получили представление о том, как должен подаваться материал уроков в вальдорфских, или штайнеровских, школах.

В течение десятков лет материал Каролины фон Гейдебранд был единственным изложением учебного плана вальдорфских школ. Однако в самих вальдорфских школах этот материал никогда не понимали как обязательное руководство к действию, но как мастерски изложенный краткий обзор высказываний Рудольфа Штайнера и практики тех времен. Для детального руководства к действию в смысле более нового учебного плана (curricula) это изложение считалось, к счастью, слишком неопределенным. Тем не менее, эта работа была представлена некоторым органам школьного образования при получении лицензии.

В то время, когда в Украине уже приняты и загрифованы программы вальдорфских школ от детского сада до старшей школы включительно, кажется, будет хорошо вновь приобщиться к первоисточнику.

Ребенок приходит в школу, проживая период смены зубов. Пластически-формирующие силы, которые работают над его организмом, завершают свое действие с прорезыванием вторых зубов. Они освобождаются от телесной жизни и проявляются в преобразованном виде в жизни представлений. Маленький ребенок вплоть до смены зубов проявлял свою душевную жизнь сильнее всего в движении конечностей, после смены зубов он переживает себя больше в ритме своего дыхания и кровообращения. Поэтому со всем, что имеет рифму, ритм и такт, он имеет подсознательную связь. Из периода до смены зубов еще действует воля ребенка, выражаясь в повадках и жестах его конечностей, подражая всему и также через подражание усваивая то, что в повадках и жестах воспитателя выступает как проявление его внутренней жизни. Не только со своим человеческим окружением, но также и со своим природным окружением ребенок имеет тесную внутреннюю связь: он, по сути, еще не существует сам по себе, это мир позволяет быть ему здесь.

ПЕРВЫЙ КЛАСС

Живопись и рисование вводят ребенка в мир пластически-формирующих сил. Он развивает свое ощущение цвета, переживает чистый цвет, рисуя в его консонансе и диссонансе, и созерцает форму как результат произведения цвета. С линиями он знакомится сначала как с границами красок.

Таким образом, рисование возникает, с одной стороны, из живописи, с другой – из самого переживания человека в движении. Прямое и кривое познается в движении прямых и кривых линий, в пластическом повторении форм в воздухе с помощью руки. При этом мы заботимся о внутреннем переживании формы. В то время как ребенок пробегает круг, эллипс, лемнискату и прочие фигуры, создавая в движении кривую, затем ее рисует, он ощущает себя по-новому. Он учится понимать язык форм. По возможности мы избегаем чистого подражания внешним предметам и явлениям.

 

Письмо. Из живописного рисования возникает письмо. Сначала ребенок не имеет отношения к абстрактному изображению букв. Человечество не сразу получило буквы. Они лишь постепенно сформировались из образного иероглифического письма. Если мы поставим ребенка сразу перед традиционным письмом, то преждевременно сделаем из него старичка.

Развивающаяся природа человека требует, чтобы движение вперед происходило от творчества к интеллекту, от ручного труда к умственному, от живописи и рисования к письму и чтению.

Можно способствовать тому, чтобы ребенок подражал, к примеру, в букве «Ф» фигуре филина, и таким образом дать ему написание буквы вначале в образном изображении. Рука должна при написании выводить то, что без усилий видит глаз. Глаз с любовью должен следовать перу. Тогда письму будет присуща красота. На первом учебном году ребенка учат лишь тому, чтобы он простым способом переносил на бумагу те или иные вещи, которые ему называют или которые он придумал сам.

Чтение. В процессе рисования ребенок знакомится с большими печатными буквами алфавита. В первом классе его учат лишь тому, чтобы он не воспринимал напечатанное как нечто ему незнакомое. Перед нами не стоит задача достичь какого-либо завершенного результата.

Речь. Переход от просторечия к правильной разговорной речи происходит при помощи рассказывания и пересказа.

При этом учитель не забывает о том, что дух языка управляет просторечием в гораздо большей степени, чем правильной разговорной речью. Поэтому он будет относиться к языку ребенка осторожно и ласково, без наставлений и придирок.

Материалом для рассказывания в этом классе будут сказки, яркие образы которых стимулируют фантазию ребенка и за художественной картиной скрывают самые сокровенные тайны человечества. Также мы берем наглядные образы из реалистичных ситуаций. На ребенка действует все то, что учитель делает от души, ощущает и изображает с внутренней правдивостью на усовершенствованном для разных темпераментов, разными способами окрашенном и оживленном, понятном и четком языке. При выборе стихотворений для этого возраста учитель прежде всего обращает внимание на художественную форму, мелодику языка, рифму, ритм и такт.

Бесконечно много зависит от того, насколько педагогу удастся направить в  единое русло и соединить в единое целое сферы обучения, которые кажутся отдаленными друг от друга.

Так, к примеру, языковое восприятие протяжных, четких звуков развивается с помощью пения гораздо раньше, чем это восприятие проявляется в орфографии.

Краеведение. Задача краеведения состоит в том, чтобы постепенно пробудить грезящего ребенка к его окружению так, чтобы он учился связывать себя с ним более осознанно. Все, что активизируется в сознании и закрепляется в понимании – знакомые растения, животные, камни, горы, реки, луга и т.д. – учитель, согласно особенностям каждого возрастного периода, должен описывать не абстрактно, а живо и образно и непременно в нравственном свете. Небо, облака, звезды, цветы, звери, кристаллы и другие объекты окружающего мира должны, как в сказке, в живой беседе друг с другом выражать и излучать свое величие, благочестие, свою кротость или, наоборот, дикость и многое другое.

Арифметика. Следуя художественному восприятию, мы изучаем четыре арифметических действия сначала в рамках 20, затем по возможности до 100, исходя из принципа «от целого к частному». К примеру, сложение изучается исходя из суммы, умножение – исходя из произведения и так далее. Ведь и в жизни человек охватывает сначала целое, а после обращает внимание на детали.

Способ, каким ребенок учится считать, формирует мозг взрослого человека. И будет ли он позже мыслить целостно, синтетически или атомистически, зависит во многом от первого урока арифметики.

Также великое моральное значение имеет то, учится ли вначале ребенок дарить определенное количество яблок в действии деления, или же он сначала постепенно собирает яблоки для себя в действии сложения. Учитель будет всегда стремиться к тому, чтобы посредством урока воспитывать и проникать глубоко в характер и темперамент ребенка. Ритмичное движение, бег, хлопанье и прыжки вводят ребенка в счет правильным здоровым образом.

Иностранные языки. Уже в первом классе мы начинаем изучать два иностранных языка. В этом возрасте еще очень сильно выражены инстинкт подражания и пластичность органов речи ребенка, служившие при усвоении родной речи. Они не должны остаться в стороне и при изучении иностранных языков. Первые три года ребенок учится говорить, воспринимая иностранный язык на слух.

Он разучивает песни, игры, хороводы, стихотворения, которые ему сообщают ритм, мелодику и звучание иностранного языка. Его побуждают к ведению небольших бесед. Грамматика на данном этапе не изучается.

Эвритмия. Эвритмия как искусство движения разучивается в созвучии с музыкой. Ребенок по музыкальным мотивам вышагивает геометрические и графические формы. Огромное значение имеет то, что ребенок знакомится с разницей между прямой и кривой линиями всем своим телом. Движения руками для обозначения гласных и согласных хоть уже и выполняются, но в основном из подражания, в процессе игры. Эти упражнения выполняются в сопровождении небольших произведений и сказочных игр, которые построены на ритме и рифме. Особое внимание уделяется ритмическому повторению такта произведений. Также практикуется прохождение стихотворных размеров короткими и длинными шагами. Чтобы выработать нужное восприятие на слух, простые ритмы сопровождаются хлопаньем в ладоши и движениями ног.

В музыкальной эвритмии выполняются движения для звуков до, ре, ми, фа и соль. При этом их названия не играют никакой роли. Дети вслушиваются в звуки и закономерно в соответствии с ними выполняют движения. Для мелодий, которые имеют настроение квинты, может выполняться также интервальное движение квинты. Эти мелодии могут протекать либо в пределах первых пяти тонов гаммы или в звуках ре, ми, соль, ля, си. Так же проводятся основные упражнения с палочками.

Музыка. Сначала детей знакомят с переживанием квинты. Оглушительное хаотичное музыкальное переживание благодаря движению переходит постепенно во внутренне связанные музыкальные чувства.

Для пробуждения и гармонизации душевных сил ребенка используются все музыкальные средства. Особое внимание уделяется чувству прекрасного и безобразного в ребенке, тренируется и развивается слух, происходит знакомство с элементарным ритмом и мелодией. С помощью чередования самостоятельной деятельности и слушания ребенок, в соответствии со своим возрастом, знакомится с музыкальными произведениями.

В первом классе исполняются песни в настроении квинты. У всех детей проводятся уроки игры на флейте большими группами. Некоторые могут перейти позже к знакомству со скрипкой. По необходимости, подключаются также ударные инструменты. Эти уроки игры на музыкальных инструментах являются обязательными для первых трех классов. В дальнейшем они проводятся малыми группами по желанию. Большое значение придается тому, чтобы дети пели в сопровождении введенного в школе инструмента (развитие этих навыков, конечно же, в большей степени происходит в последующих классах); таким образом, с вокальной и инструментальной музыкой дети знакомятся одновременно.

 

Рукоделие. Мальчики и девочки учатся вязанию на двух спицах. С одной стороны, вязание воспитывает сознательность и ловкость рук, с другой – эта деятельность пробуждает и стимулирует духовные задатки ребенка. Во время различных упражнений, связанных с рисованием цветными мелками, акварелью и т.д., развиваются чувства цвета и формы.

Из книги автора «Учебный план свободной вальдорфской школы».
Впервые опубликовано в электронном журнале “Дитина Вальдорф+” №3, 2014г.

Музыка человека и музыка машин

Что такое музыкальный звук? Это одно и то же — звук из колонок и звук живого инструмента или голоса?

В сегодняшней жизни мы все больше имеем дело с искусственными звуками — будь то звуки машин или звуки, доносящиеся из колонок магнитофона. Очень интересно, что сегодня мы постоянно слышим отовсюду музыку, мы говорим: «В нашем мире столько музыки…», но практически всегда она исходит из колонок. Интересный феномен. Я думаю, он в определенном смысле полезен, потому что заставляет нас пробуждаться по отношению к явлению и начинать задавать вопросы. Во времена Моцарта никто не спрашивал: «Что такое звук?» — всем и так это было ясно. Но сегодня у нас действительно появляются вопросы: «Что такое музыкальный звук? Это одно и то же — звук из колонок и звук живого инструмента или голоса?».

Мы мало-помалу перестаем просто спать в природном творении, мы пробуждаемся, задавая такие вопросы. Возможно, техника разовьется так, что мы уже не будем слышать различий, а будем только понимать их. Для обывателя это, должно быть, уже и сегодня так — он не слышит различий. Но развитие, на мой взгляд, и заключается в том, чтобы научиться слышать все более тонкие различия. Сегодня мы смешиваем понятия «живая музыка» и «музыка электрическая». В Западном мире почти 90% музыки исходит не из инструмента, а из колонок, но люди обычно практически не осознают этого. Попробуем описать некоторые качественные характеристики звука и музыки. Например, если посмотреть на скульптуру, она всегда перед нами. Это нечто оформленное, существующее в пространстве, и оно будет существовать там, даже если протекут тысячелетия. Так мы знакомимся, например, со скульптурой древних греков. Но с музыкой все по-другому, у нее иное качество. Она звучит только в этот момент — и никогда не возвращается. Часто можно ощутить некое чувство жалости, боли при слушании музыки, потому что ты хочешь ее сохранить, наслаждаться ею, но не можешь, потому что она уходит. Это очень типично для музыки — она есть искусство времени, а не искусство пространства.

Из этого факта следует особенность восприятия музыки: когда музыка звучит, ты должен действительно хотеть услышать ее, быть внутренне очень живым, потому что она перед тобой только сейчас, в этот момент. Я помню, мои бабушка и дедушка копили деньги, чтобы поехать в Париж и услышать только один-единственный раз определенную музыку. Они специально приезжали на концерт и тогда в полном смысле слова слушали, потому что знали, что это только сейчас существует здесь.

Есть еще один момент. Можно обратить внимание вообще на различие качеств глаза и уха. Когда ты смотришь глазами, ты видишь поверхность. Но поверхность можно подделать (например, покрасить под дерево). И если я не верю своим глазам, то я стучу по предмету, и слышу — «ага, это точно дерево». В отличие от глаза, замечающего внешнее, ухо слышит, что внутри субстанции. Мы должны понимать, что звук имеет дело с внутренним существом предмета. Например, в прошлом веке в Италии в городских автобусах  рядом с водителем сделали мраморные чашки для монет — и когда заходящий пассажир кидал туда монетку, водитель по звону мог определить, настоящая ли она. Это очень естественно. В таких маленьких примерах из жизни можно отыскать особенности чувств.

Итак, музыка звучит только однажды и уходит. Если вы музыкант, то знаете: каждый ваш концерт, каждое ваше исполнение одной и той же мелодии всегда должно звучать по-разному — ведь меняетесь вы, изменяется зал, окружение, слушатели, другой свет и т.д. И вы ощущаете, что не просто играете звуки — с вами играет также и свет, и атмосфера, и внутреннее состояние. И это прекрасно, что живая музыка всегда разная, в этом ее сила. Но что мы видим сегодня, как обращаются с музыкой? Делаешь одну запись — и потом крутишь ее же без изменений. Она всегда одна и та же, это репродуцирование. Тем самым музыка превращается в пространственное искусство — и вы теряете эту прекрасную возможность всегда быть внимательным к тому, что в существе своем живое и всегда новое. А эта важная способность непосредственно связана с будущим, ведь мы хотим создать будущее, которое не должно быть просто репродуцированием прошлого, но должно рождаться заново, быть новым. Это очень тонкие и глубокие вещи.

Известный немецкий дирижер Фуртвенглер говорил, что после того, как вы послушали магнитофонную запись, очень трудно завтра сыграть то же самое по-новому. Когда вы слушаете запись, она сильно отпечатывается в вас, как бы забирает вас с собой. Например, когда он играл Бетховена каждый день на концертах, это всегда было по-новому, он был открыт, он забывал вчерашнее, но когда слушал то же самое на CD, то забыть не мог.

Живая музыка, в отличие от воспроизведенной, оставляет вас свободными. Это очень существенно.

Коснемся и еще одного аспекта — тишины в музыке. В живой музыке паузы звучат. В паузах очень много жизни — это живая тишина, в которой и происходит творчество. Ведь в записи паузы не звучат, там нет жизни. Если в записи слишком большая пауза — это становится скучным, потому что там ничего нет, если нет звука, нет ничего. Но в реальности все наоборот. Для меня самые прекрасные моменты на концерте — это тишина «между». И тогда вы можете ощутить, что живая музыка как бы строит новое пространство — эфирное пространство — в пространстве физическом. В записи этого никогда нет, там чисто физические  звуки, ведь машина записывает лишь частотные колебания.

Итак, я хочу сказать, что и в музыке, и в жизни звук звучит через тишину. Я стучу деревянной палочкой о деревянную палочку — и звук исчезает моментально, но после него что-то остается, что-то еще как бы звучит. Что остается? Это эфирное.

Еще один важный элемент состоит в следующем. Музыку вы слушаете не только вашими ушами, но всем своим существом, всеми чувствами. Во время слушания ты себя убираешь, ты становишься в определенном смысле бессамостным, ты полностью един со звуком. Ты там, в музыке, а не здесь, в кресле. Что же происходит в случае машинной музыки? Вы открываете себя — и связываетесь с миром электричества и техники, с подприродным миром, где обитают, мягко скажем, не очень хорошие для человека существа. Когда мы слушаем машину, мы думаем, что едины с мелодией, на самом же деле мы едины с машиной. В этом моменте может возникнуть вопрос. Ведь сегодня в нашем мире мы постоянно  репродуцируем многие вещи во многих экземплярах, и делаем это с помощью машин. Например, все Библии, которые мы сегодня читаем дома, были напечатаны машинами — это только значки на бумаге, произведенные без участия человека. Но, тем не менее, мы из этого низкого, подприродного произведения все же можем каким-то образом взять для себя нечто очень важное — и чувствуем тогда, что это не просто бумага и не просто значки. Не выходит ли так, что мы можем делать нечто подобное со звуком из колонок, воспринимая в нем действительную глубину?

Это хороший пример, потому что здесь многое по-другому. Когда ты читаешь книгу, ты должен быть очень активным внутренне, ты должен думать, чувствовать, ты можешь закрыть ее, начать читать вновь, в своем собственном темпе и так далее. Но звук из колонок не оставляет тебя свободным в этом смысле, он захватывает тебя и погашает твою внутреннюю активность. Мы можем сказать исходя из антропософии, что когда мы слушаем, музыка живет не только внутри нас (в астральном), она живет в нашем эфирном теле и в эфирном пространстве вокруг нас. В концертном зале пространство действительно изменяется на эфирном плане. С машиной это не так. Здесь лежит причина того, почему люди сильно устают, слушая музыкальные записи даже классических произведений — ведь их эфирное тело не задействуется. В случае с телевидением происходит то же самое. Конечно, все эти машины на самом деле не так плохи, если знать, что  они несут с собой, если помнить, что это суррогаты. Тогда вы очень сильно развиваете другие способности. Я бы сказала, что один шаг в слушании электрической музыки предполагает два шага в развитии внутренней активности слушания.  Тогда машина не разрушает. Но если человек не осуществляет этого внутреннего развития, то он сам становится машиной.

Часто бывает, что родитель маленького ребенка говорит: «как я могу сделать своего ребенка музыкальным? Я буду целыми днями крутить на магнитофоне классику, чтобы он все время слышал музыку…». Но это действует совсем по-другому, постоянное вхождение в  мир репродуцированной музыки огрубляет восприятие. И наоборот, всего несколько звуков, но настоящих — звуков дерева, или чистого металлического гонга, причем в тишине… Обязательно в тишине! Вот что важно. Тишина способствует развитию слушания. Иначе — я привыкаю к звукам вокруг меня, и моя способность восприятия совершенно притупляется. Опасность нашего времени в том, что мы получаем слишком много впечатлений через органы чувств. Впечатлений столько, что мы не можем их «съесть», не можем переварить их. Потому нашей первейшей задачей должен стать полный отказ от фоновой музыки, которая обволакивает нас в доме, в транспорте, на работе. И особенно это относится к детям. Мы должны быть очень осторожны с ними, потому что они пока еще растут, строят себя, строят свои органы чувств. И эти органы чувств нуждаются в хорошей, правильной «пище» — а это есть живая музыка.

Впервые опубликовано в  журнале “Дитина Вальдорф” №3, 2004г.

В начале была песня…

Вот послушайте…

Вот – потерявшаяся сказка. Она была написана для наших первоклассников, когда в начале учебного года мы только учились слушать Тишину на уроках музыки. Но она прекрасно подойдет и для малышей дошкольного возраста. Как учитель музыки первого класса в том году я ставила перед собой основной задачей научить детей слушать Тишину и слышать Музыку во всем сущем. Таковы были и наши изречения в начале и в конце урока:

Музыка к нам идет,
Тишину к нам ведет,
Потому что в Тишине
Музыка живет во мне!
Музыка вновь придет,
Красоту принесет,
А пока пускай внутри
Музыка у нас звучит!

Давным-давно на Земле была волшебная страна Музыки. Земля тогда была такой же, как и сейчас, вот только люди там не умели говорить. Они пели. Когда приветствовали кого-то, они пели. Когда хотели сказать что-то, они пели. Когда радовались жизни, они пели. И вся Земля тогда, благодаря их песням, светилась и была яркой звездой. И люди тоже светились. Родилась в этой стране однажды необычная девочка. Она не умела петь. Но ей, как и всем людям, хотелось выражать себя. И тогда она произнесла первое слово.

Впервые в этой стране люди услышали, что можно говорить! И они очень удивились. Это было так необычно! Никто не мог повторить этого за Девочкой. А она продолжала выражать себя, как могла. Удивительная девочка! Родители на нее не обижались и не расстраивались, они просто принимали ее такой, какой она была. Девочка росла. Поначалу она не обращала внимания на то, что была не такой, как все. Но со временем это начало ее расстраивать, угнетать, раздражать и злить. Родители ничем не могли ей помочь. Они не знали, почему их девочка родилась такой. И почему она не могла у них учиться. Ну а они не могли учиться у нее, потому как они-то уже были взрослыми и, к сожалению, учиться совсем разучились.

Однажды Маленькая Девочка особенно сильно разозлилась на своих родителей, которые никак не могли помочь ей, а лишь беспомощно разводили руками и все твердили, чтобы она попросила помощи у Ангела Музыки. «Сами помочь не могут, а перекладывают все на других! Ангел Музыки! Где мне такого искать?!» – думала Девочка.

Разозлившись, она убежала из дома. Далеко-далеко, куда глаза глядели. И ноги бежали. И прибежали ее ноги прямо к реке. Дальше бежать было некуда. Насупившись еще больше, Девочка плюхнулась на камень у реки и начала смотреть на воду. А вода смотрела на нее. И так ласково и мягко она на нее смотрела, что Девочка начала успокаиваться. Постепенно у нее на душе стало безоблачно и ясно, и малышка целиком погрузилась в наблюдение за водой.

Очнулась Девочка, когда перед ней появилась огромная фигура.

Птица? Нет, похоже на человека, но с крыльями.

– Кто ты?

А в ответ она услышала прекрасные мелодичные звуки:

– Я – Ангел Музыки.

Несколько мгновений Девочка сидела, застывшая, завороженная его прекрасным голосом. И вдруг она закричала:

– Тебя-то мне и нужно! Расскажи, почему я не умею петь? Почему я никак не учусь? Почему другие не такие, как я? А я не такая, как другие? Научи меня петь, ты же ангел! Ты же умеешь все-все, говорят.

Ангел улыбнулся такому букету ее вопросов и запел в ответ:

– Умеешь петь ты, все умеют петь,
А слушать может далеко не каждый,
Ты слушай Музыку во всем, что в мире есть,
И запоет душа твоя однажды…

Ангел давно уже исчез, а Девочка все сидела и повторяла про себя: «Ты слушай Музыку во всем, что в мире есть…»

– Неужели музыку можно услышать во всем, во всем? – наконец спросила она вслух.

– А-ха, а-ха, а-ха! – пропела в ответ какая-то птица.

– У-у-ух-ты! Прямо дух захватывает! – восхитилась Девочка.

– У-у-у-у-у-у-у-у-ух! – в тон ее восхищению пропели камыши на ветру.

– И-и-и! И-и-и! – скрипнули колеса проезжающей телеги.

И Девочка поднялась со своего места и быстро-быстро побежала домой. Стремительно открыла она двери своего дома и закричала родителям:

– Я слышу Музыку во всем, она звучит,
Она лучится и струится отовсюду,
Ее я слышу в шуме и в тиши,
Ей в такт теперь из сердца петь я буду!

Девочка в своем ликовании хотела прокричать эти слова так громко, чтобы ее услышал сам Ангел Музыки – ее учитель. Но вместо крика из ее груди вырвалось прекрасное пение. Так Девочка начала петь. А Свет, который от Земли идет в космос, к Луне и Солнышку, усилился от ее песен еще больше.

Dona Gelsinger, «I am a child»
Вперше опубліковано в електронному журналі “Дитина Вальдорф+” №2, 2015р.

Преподавание языка и мировой литературы

Пример настоящего коммуникативно-ориентированного обучения

Думаю, что не стоит говорить о том, что вальдорфская школа — уникальное явление в среднем звене общего образовательного процесса, поскольку ее учебные заведения представляют собой пример нестандартного типа, где воспитывается всесторонне развитая личность.

Остановлюсь, прежде всего, на языковой и литературоведческой составляющих вальдорфской школы. В первую очередь хочется отметить, что в данном случае вальдорфская школа в корне отличается от современной общеобразовательной школы, так как составители учебников для обычной школы в настоящее время слишком увлеклись коммуникативно-ориентированным обучением и мультимедийными технологиями, фактически абстрагировавшись от граматики и тщательного анализа текстов произведений. Сегодняшние школьники и так обременены компьютерами и практически забыли о нормальных детских играх, которые развивали бы их физическую культуру.

Филология в переводе означает «люблю слово», а не «люблю мультимедийные технологии». Курсы языка и литературы — это, прежде всего, слух и говорение, то есть коммуникация, общение. Мультимедийные же технологии рассчитаны в первую очередь на зрение, вернее, на его катастрофическое падение. В данном случае возникает парадоксальная ситуация: коммуникативно-ориентированное обучеязыковые признаки. К программе по языку добавляется список дополнительной литературы по культуре речи и риторике с констатацией новейших научных разработок.

При антропологической ориентации школы (что является специфичным именно для вальдорфской школы) содержание учебной программы, которое просто заимствуется из культурной традиции, побуждает учителя наполнить это содержание материалом, который соответствовал бы условиям развития растущего человека. В данном случае вальдорфская школа предоставляет учителю большие возможности самостоятельно формировать процесс обучения, где учитель не настолько привязан к программе, и имеет право на самостоятельное решение.

То, что составители программы вальдорфской школы не поддаются различным модным течениям и стремятся устранить те влияния, которые делают школу инструментом отдельных общественных групп, не только не свидетельствует о том, что данная программа не соответствует современности, а наоборот, положительно отличает ее от однообразных схематичных традиционных программ.

В вальдорфской школе каждый ученик для учителя — загадка, и решение этой загадки состоит в том, что учитель ставит во главу угла эту отдельную личность с ее индивидуальными задатками и индивидуальным развитием.

 

Вперше опубліковано в електронному журналі “Дитина Вальдорф+” №4, 2012.

День рождения в детском саду

День рождения – это очень волнующее событие в жизни ребенка. Как сделать его особенным?

День рождения – это самое волнующее событие в жизни ребенка. Рождество или другие религиозные праздники могут быть более яркими, но каждый день рождения воспринимается ребенком как личное достижение. Как только ребенок становится достаточно взрослым, чтобы применить понятие возраста к себе, он радостно сообщает всем, что «Мне уже четыре с половиной!», а значит, уже почти пять! С каждым прожитым годом ребенок добавляет в свой багаж новые умения, а в список позволенных ему вещей – очередное долгожданное «можно». А уж в детском саду (в вальдорфском мире это с 3 до 6 лет) есть огромное количество увлекательных «высот», которые хочется поскорее покорить – научиться одеваться, завязывать ботинки (пожалуйста, никаких липучек!), прыгать на скакалке, свистеть, залезать на дерево, бегать еще быстрее – чего только не придумаешь. В три года дети обожают младенцев, а в шесть – свысока называют младенцами трехлетних. И все потому, что стать старше – это очень важная цель. И конечно, мы, родители и воспитатели, каждый год празднуем вместе с ребенком его «я теперь совсем большой!» и радуемся вместе с ним всем его достижениям, и большим и маленьким, хотя иногда нам очень хочется чуть-чуть замедлить это взросление, чтобы дети оставались малышами как можно дольше. Совершенно очевидно, что мы отмечаем дни рождения наших детей, чтобы дать им почувствовать, как мы счастливы тем, что они пришли к нам, и что они для нас – бесценны.

Подарки, гости, торт и мороженое делают день рождения самым главным событием в жизни ребенка и тех людей, кто молод сердцем. Вальдорфская традиция наполняет особым смыслом традицию отмечать дни рождения, и мы делаем каждый день рождения волшебным и уникальным.

Вальдорфские школы не связаны ни с какой религиозной конфессией или догмой. Вальдорфская педагогика родилась из духовного творения Рудольфа Штайнера и основывается на понимании человека как духовной сущности, которая инкарнируется в материальном мире, после смерти возвращается в духовный мир и потом вновь приходит на землю в новом физическом теле, чтобы продолжить развитие своего человеческого сознания в свободе и любви.

Чтобы понять большинство педагогических идей, лежащих в основе вальдорфской методики, идею реинкарнации надо, как минимум, принимать во внимание.

Вальдорфское образование, безусловно, может быть адаптировано так, чтобы включать в себя соблюдение религиозных и духовных традиций, но определенная открытость к идее о прошлых и будущих жизнях обязательно должна присутствовать, иначе вальдорфское воспитание/образование, таким, как оно задумывалось, не будет иметь смысла.

Вальдорфский учитель постоянно работает над идеей о том, что каждый ребенок – это индивидуум, который при рождении пришел в физический мир не как «табула раса» (чистый лист), а как духовная сущность, которая в очередной раз вернулась на землю для новой жизни в физическом теле и принесла с собой достижения и неудачи, приобретенные («заработанные») своими поступками в прошлых жизнях. Не надо это интерпретировать как догму, имеющую цель наказать. Мы это не воспринимаем как «Если у ребенка есть проблема, это значит, что он сейчас заслуживает страдания в качестве наказания за свои прошлые проступки». Такой подход скорее напоминает устаревшее понимание идеи кармы и страдания. А мы говорим о том, что учителя в сотрудничестве с родителями смотрят на сильные и слабые стороны ребенка, которые очевидны даже в очень маленьких детях, и пробуют задать себе вопросы:

«Для выполнения каких задач этот ребенок пришел на землю? Какие трудности он выбрал для себя, благодаря которым он, возможно, сможет преодолеть свои слабости? Как мы можем помочь ему развить его проявляющиеся таланты с пользой и в равновесии? Чего этот ребенок хочет получить от нас, и чему он или она научит нас, идя по своему пути?»

Отношение к ребенку с позиции таких вопросов Рудольф Штайнер называет «Загадкой ребенка». И эту загадку не надо разгадывать, ее скорее надо исследовать, относясь к каждому ребенку с любовью и строя на этой любви нашу работу с ним.

Если вы дочитали до этого места и идея реинкарнации, исходя из вашего личного опыта, не кажется вам чуждой, то вы наверняка сможете понять и принять вальдорфское отношение к дням рождения, которые, по сути, являются возвращениями детей в земное существование для приобретения здесь определенного опыта.

Мама и папа

Перед каждым днем рождения я встречаюсь с мамой и папой ребенка, чтобы они могли рассказать мне о том, как и где ребенок родился, о его близких и людях, которые его окружают, о главных событиях каждого года его жизни. Основываясь на этих рассказах, я пишу вторую часть сказки на день рождения.

В день рождения ребенка я прошу маму и папу прийти и провести с нами завтрак. Обычно может прийти только мама, но иногда приходит и папа. Также я прошу их испечь торт и никогда не делаю никаких диетических ограничений.

Однажды у нас было 5 или 6 дней рождения в декабре, и на каждый – шоколадный торт! Если я пеку торт сама, то это лимонный торт в форме звезды с ванильным сметано-творожным кремом.

В день празднования дня рождения я ставлю для мамы и/или папы стул, чуть большего размера, чем детские стульчики, и предлагаю им надеть мантию или корону. Рядом с их местами я всегда кладу упаковку бумажных носовых платков.

За несколько дней до дня рождения я раздаю детям «открытки» – небольшие листы плотной бумаги, которые они могут разрисовать для именинника. Я надписываю их так, как просят меня дети, и таким образом у нас получаются открытки, и мы их складываем на праздничный стол – Сад Дня Рождения.

 

Ощущение ожидания

В садиках я всегда стремлюсь создать ощущение ожидания перед особым событием. Я обычно разворачиваю нашу этажерку так, чтобы при входе в группу образовывалось некое подобие фойе. Дети не могут просто ворваться в группу. Перед любым особенным событием – днем рождения или спектаклем – я всегда прошу их подождать в этом «фойе», где они успокаиваются и могут уже умиротворенно следовать дальше. Для дней рождения я готовлю Сад Дня Рождения – задрапированный тканями стол со свежими цветами и растениями. На нем я расставляю фигурки из немецкого набора «Дитя цветов», которые использую только для дней рождения, и ставлю похожий на Рождественский венок позолоченный круглый подсвечник для шести свечей.

Подсвечники и прочие украшения можно купить или сделать самостоятельно, когда вас посещает вдохновение. В том, как подготовить вас ничего не ограничивает. Однако, есть одно крайне важное обстоятельство: запишите то, как вы украсили стол для первого дня рождения, и в течение этого года повторяйте все абсолютно так же на каждый раз.

Дети точно запомнят каждую мельчайшую подробность и будут очень расстроены, если на их день рождения даже самая маленькая деталь будет упущена.

На дни рождения я всегда зажигаю одни и те же маленькие белые свечки по количеству лет именинника. В отдельном медном подсвечнике стоит высокая свеча золотого цвета, которая также играет роль волшебной палочки. Детей ждут подарки «от фей»: завернутые в красивую бумагу ракушки (одна на каждый год) и минералы или кристаллы (один на каждый год).

Стол я обычно посыпаю блеском (феи всегда оставляют за собой такие следы :)) и блестками в форме звезд; украшаю его более крупными кристаллами или другими природными вещицами. После того как Сад Дня Рождения готов, я окружаю его со всех сторон стойками и этажерками и прячу от глаз под драпировкой цветов радуги. Стулья я расставляю в форме лунной лодки, в середине «лодки» стоят два более высоких стула-трона. Мантии и короны ждут короля и королеву на их тронах. На остальных стульях – короны в форме звезд для придворных. Девочки-именинницы выбирают себе королей, мальчики – королев. Именинники также выбирают себе помощника.

Для особенных мероприятий я обычно чуть-чуть затемняю комнату, чтобы создать необычное драматическое настроение. Когда дети готовы и стоят друг за другом, мы тихонечко заходим в группу и идем садиться в «лунную лодку» (все гуськом за мной, пока я играю на флейте). Усевшись в лунную лодку, мы поем:

Здравствуй, здравствуй, счастливый день!
Свечки горят ярко, и улыбаются цветы.
Я в кругу своих друзей.
Сделай меня добрым, хорошим и честным.
Мой ангел привел меня со звезды,
Которая светит где-то далеко на небе.
Он привел меня в дом, где я родился,
На добрую и любящую землю.

(Из вальдорфской школы Wynstones в Англии*)

* Мы решили оставить подстрочные переводы английских стишков – на этой основе воспитатели могут сочинить собственные. На русском в вальдорфских садиках часто играют хоровод «В небесной стране, в далекой стране…» 

 История короля или королевы

Король и королева надевают мантии и короны, усаживаются на троны, потом рядом с именинником садится его помощник, а затем рассаживаются все остальные дети. Дети радостные, но притихшие в ожидании чуда.

Мы продолжаем тихонько петь нашу песню, а я торжественно снимаю драпировку, скрывающую сад, зажигаю золотую свечу и пою песню «Мама сказок», которую мы всегда поем перед сказками. Потом рассказываю историю о маленьком ангеле, который спустился с небес.

Однажды, где-то очень высоко в облаках, маленькие ангелочки играли с золотым мячиком. Неподалеку от них стояли их большие ангелы-хранители и внимательно за ними наблюдали. Неожиданно золотой мячик укатился от ангелочков и остановился у хрустальной стены. Один из ангелочков подбежал к стене, чтобы поднять мячик, и вдруг что-то его заинтересовало – сквозь хрустальную стену он увидел внизу землю, а на земле происходило очень много интересного. Он увидел мужественного мужчину и красивую женщину и сразу полюбил их и захотел поскорее к ним спуститься. Он подбежал к своему ангелу-хранителю и рассказал ему о том, что видел внизу на земле.

– Можно я пойду туда вниз и буду с ними? – спросил он.

– Да, – ответил ангел-хранитель. – Только не прямо сейчас. Нужно время, чтобы все было готово.

Маленький ангел расстроился, но ненадолго, так как был счастлив думать о том, что однажды он спустится на землю. Каждый день он спрашивал своего ангела-хранителя:

– Еще не пора?

– Еще нет, – каждый день отвечал ему ангел-хранитель.

И маленький ангел шел играть со своими друзьями.

Но однажды он услышал в ответ:

– Да, теперь все готово.

Маленький ангел был счастлив и сразу побежал рассказать эту новость своим друзьям. Но его друзья были немного расстроены.

– Мы будем по тебе скучать! – сказали они. Но их ангелы-хранители улыбнулись и сказали:

– Не волнуйтесь, ваше время тоже придет.

И маленькие ангелочки договорились встретиться вновь, когда они будут на земле. Они попрощались, ангел-хранитель взял своего маленького ангелочка на руки, и они полетели на землю. Долго-долго спускались они вниз по звездным ступенькам, пока, наконец, не добрались до замка Госпожи Луны. Госпожа Луна вышла встретить маленького ангела. Она сняла его крылья, аккуратно сложила их и спрятала в своем замке до той поры, пока ангел не будет готов вернуться на небо. Потом она вручила маленькому ангелу узелок.

– В этом узелке – твои желания, надежды и мечты. Храни его!

– Хорошо, – пообещал маленький ангел.

Госпожа Луна поцеловала его в лоб, и у него на лбу появилась маленькая светящаяся звездочка. Потом маленький ангелочек крепко заснул, и ангел-хранитель пронес его сквозь Солнечные Врата дальше вниз на землю. Солнечные Врата должны были оказаться точно в нужном месте, чтобы вовремя открыться и пропустить маленького ангела на землю.

Ангел-хранитель отнес маленького ангела в тот дом, где жили мужественный мужчина и красивая женщина, которых он видел с небес. Они приготовили для него уютную колыбельку, куда ангел-хранитель положил маленького ангелочка, а сам встал за ним, чтобы охранять и направлять его каждый день на протяжении всей его жизни.

(Здесь я делаю благоговейный жест со скрещенными на груди руками.)

После этой части сказки я беру именинника или именинницу за руку и подвожу его к Саду Дня Рождения. Именинник очень бережно держит золотую свечу, а я рассказываю о первом году жизни маленького ангелочка. После этого именинник зажигает первую белую свечку. Так я рассказываю про каждый год, пока мы не доходим до «И вот маленькому ангелу исполнилось пять лет (ангел зажигает пятую белую свечку), и теперь он может…» – и здесь я рассказываю о каких-то сюрпризах, которые приготовили для именинника родители (поездка к бабушке или что-то подобное). Потом я помогаю имениннику поставить золотую свечу на место и провожаю его на королевский трон.

Затем помощник именинника приносит из Сада Дня Рождения открытки. Он дает их по одной королю, а я помогаю читать пожелания. Потом помощник приносит подарки от фей, и именинник разворачивает свои сокровища.

 После этого я складываю свои руки в форме корзинки, пою песню про корзинку цветов и обхожу всех детей, которые складывают свои пожелания в мою воображаемую корзинку.

Обойдя всех детей и собрав все пожелания, я отдаю эту корзинку королю или королеве. Потом я веду короля или королеву в Сад Дня Рождения, где он/она тушат свои белые свечки. После этого мы идем завтракать, король, королева и помощник садятся за стол первыми, а затем я по очереди зову детей тоже садиться. Завтрак проходит так же, как и всегда, и потом дети идут играть.

Мы собираем все открытки и подарки в большую корзинку, которую мама уносит с собой, так чтобы ничего не потерялось в игре. Я разрешаю детям оставаться в своих королевских мантиях и коронах, если они играют в группе, но они снимают их, если идут играть на улицу. Я также разрешаю им поближе рассмотреть Сад Дня Рождения, но не позволяю играть со свечками или цветочными феями. Мне кажется правильным, когда не все является игрушкой, когда определенные вещи переживаются с бОльшим благоговением.

Радостное настроение

Настроение на праздновании дня рождения должно быть радостным, но это должна быть не безудержная, а умиротворенная, благоговейная радость.

Инкарнация – это очень важное событие, и дети воспринимают его вполне серьезно. В день рождения наша звездная дверь возвращается в то положение относительно солнца, в котором она находилась, когда мы пришли на землю, и это дает нам возможность вспомнить, что мы выбрали прийти в этот мир, в это время, в это место, именно к этим, любящим нас людям, чтобы идти той Судьбой, которую тоже выбрали мы.

Наш ангел-хранитель держит книгу, которую мы сами пишем, и продолжает стоять за нами, чтобы охранять и направлять нас на нашем пути.


«Ангел-хранитель», Нэнси Джуэл Поэр

Кристин Наталь открыла для себя Рудольфа Штай нера в 16 лет, на летней работе в биодинамическом саду Сообщества трехчленности (Threefold Community) в Нью-Йорке. После двух лет обучения в колледже она два года изучала вальдорфскую педагогику под началом своего учителя Рене Кверидо. Поскольку на семинаре она была в небольшой группе, ей посчастливилось пройти полноценную практику с начала декабря по конец июня в вальдорфской школе в Сакраменто и получить практический опыт преподавания почти в каждом классе и в детском саду. В течение 10 лет Кристин работала воспитателем в детском саду, один год совмещала преподавание в 4 и 5 классах. В течение этого времени, помимо своей педагогической деятельности, она читала лекции, создала кукольный театр, делала постановки на фестивалях, помогала только открывшимся вальдорфским школам и была источником вдохновения для многих вальдорфских учеников и их родителей.

В последнее время Кристин очень много пишет. Она создала целую коллекцию историй для детей и статей о вальдорфском образовании и сейчас издает их. Она обладает талантами в области искусств – в вальдорфской акварели, рисовании карандашами (и его интерпретации), рукоделии, музыке, театре, кукольном театре,  рассказывании историй и многом другом. Она глубоко разбирается в антропософии и вальдорфской педагогике, а так же хорошо знакома с другими системами и методиками преподавания. Стих в начале статьи – ее авторства.

Впервые опубликовано в электронном журнале “Дитина Вальдорф+” №2, 2015г.

Сила слова “Нет”

Каждый родитель стоит перед задачей научить ребенка взаимодействовать с окружающим миром, и в некоторых случаях это означает сказать твердое “нет”. Кто бы мог подумать, что даже в таком вопросе нам на помощь приходят… сказки!

Бурное «Не хочу!» («Нет!») постепенно преобразуется у детей в способность делать выбор и свободно отправляться в мир собственного воображения. Простые сказки про «нет», появлявшиеся в раннем возрасте, постепенно сменяются все более тонкими и искусными историями. Нам порой очень хочется навсегда уберечь детей от всех конфликтов, но мы ведь знаем, что дети будут бунтовать снова и снова, чтобы обретать независимость и уверенность в себе. Каждый ребенок, на пути к зрелости должен пройти через эту борьбу. «Одному принцу вдруг подарили мудрого волшебного коня» – так может начаться сказка для непослушного пятилетнего ребенка. Или: «Жила-была юная принцесса, она стучалась во все двери старого замка, но никто ей не открывал» – а так может начинаться сказка для шестилетнего ребенка, который чувствует себя недолюбленным и одиноким. Из своего неприятия мира родителей и других взрослых они частично строят себя. Их энергичное противоборство (часто не выраженное словами), движущей силой которого является идущая сквозь них эволюция, толкает к изобретательному поиску альтернатив. Им не нравятся наши взрослые манеры, условности, формы поведения – вот они и ищут то настоящее, что ближе их сердцам.

Дети, так же как сказки, часто сами и есть полем битвы той жизни, в которой родились. Почти во всех старых сказках есть противоположность поведения, просьб, выходов, и когда она разрешается, тогда-то и наступает счастливый конец. В сказке «Три лесных человечка» старшая сестра в ответ на просьбу помочь говорит человечкам «нет». А младшая, напротив, говорит «да», и из этого рождается человечность. Добрый третий сын, дурачок, во множестве сказок оказывается умнее и лучше своих умных братьев и в конце становится королем. Противоположные персонажи помогают детям переживать свои внутренние конфликты, помогают им с более ясным и открытым сердцем принять битвы в их собственных семьях, в школе и среди друзей. За волшебными сказками стоит вечная мудрость: в конце концов, тот герой, который решительно и благородно, сражает и получает большую любовь и силу. Эта сюжетная основа демонстрирует образец для пробуждения душевной жизни любого ребенка на очень глубоких душевных уровнях. Сказочные образы помогают детям здоровым путем понять свою способность выбора и ощутить свое взросление. Хорошо рассказанные сказки позволяют пережить четкое «нет», которое понадобится во многих жизненных ситуациях. Сила самозащиты, таящаяся в этом слове, даст этому «нет» прозвучать легко и естественно.

В районе, где жила мама с двумя сыновьями, пропал ребенок (по-видимому, его украли). Все родители тревожились, кто-то впадал в истерику. Эта мама решила сочинить сказку, чтобы хоть как-то помочь и себе и детям успокоиться. В сказке говорилось о девочке – мама специально сделала такой выбор, чтобы образы для сыновей были проще.

«Жила-была маленькая принцесса. Ей очень нравилось помогать всем, кому бывала нужна помощь. Родители очень любили ее, и жизнь ее была радостной и безмятежной. Принцесса часто оправлялась верхом на своей лошадке по холмам и долинам, а по дороге приветливо перекидывалась словечком со всеми, кого встречала. И все ее знали и заботились, чтобы с ней ничего не случилось. Появлялся где-то опасный зверь – предупреждали ее и показывали безопасную дорогу. Надвигалась гроза – предлагали свой кров, чтобы она могла переждать непогоду. А если принцесса заезжала чересчур далеко от дома и никак не могла поспеть к ужину – приглашали ее к себе и делились своим. И родителям ее всегда было известно, где она. Как-то раз принцесса увидела страшного, опасного незнакомца, но вдруг заметила маленького белого ангела, который сидел на ветке дерева и качал головой как бы предупреждая ее об опасности. Одним махом принцесса развернула лошадку, пришпорила ее, и они ринулись прочь. Всю ночь лошадка летела как ветер, не останавливаясь ни на секунду, пока они не добрались до замка. Когда принцесса рассказала, что случилось, король с королевой послали по всей земле гонцов, чтобы они нашли страшного незнакомца, но того нигде не было. И принцесса больше не уезжала так далеко от замка и перестала всем доверять.

Прошло много лет, и явился в замок бродячий музыкант-скоморох. Он поведал историю о человеке, который похищал детей, и сказано было о том, что будет этот человек так жить, пока кто-нибудь из детей не станет таким сильным и умным, что скажет «нет» и убежит домой. И тогда страшный человек должен потерять свою силу. “Может, кто-то сказал ему “нет”, – добавил скоморох. – Потому что уже очень давно не слыхал я об этом человеке”».

Сказка помогла успокоиться и детям, и родителям. Когда сказка отзвучала, мама дала всем посидеть в тишине и тем помогла детям свободно пережить их собственные эмоции и мысли. На следующий день, когда глубокая сила сказки уже оказала какой-то эффект, мама просто рассказала ее еще раз. А затем еще раз – теперь уже и для соседских детей. Ведь рассказать историю – это совсем не то, что будничным и тревожным голосом говорить мальчикам: «Никогда никуда не ходи с незнакомыми». В сказке присутствуют и доверие, и осторожность. Сказка помогает найти равновесие между «да» и «нет». На уровне образов сказка может содержать какие-то элементы тех противостояний, которые перекликаются и помогают разрешить реальные противостояния в жизни ребенка.

Неправда ли восхитительно то, какой силой обладают сказки?
Узнайте больше из новой книги Нэнси Мэлон “Расскажем детям сказку”